Взгляд мой все время возвращался к нашему дому. Я видела маму – так, точно она стояла в двух шагах передо мной. С совершенно убитым, потерянным выражением лица она без конца сновала то в дом, то обратно. Кто теперь будет помогать ей с Кумой? Блай и Вандер не бегали, не баловались и вообще почти не выходили из дома. Отец с расстроенным, хмурым лицом сколачивал во дворе гроб.

Один раз из дома вышла Королева Мэй, но очень быстро вернулась. Я старалась не разглядывать ее чересчур пристально; меня не покидало ощущение, что она может почувствовать мой взгляд.

– Интересно, а где корова? – спросила я Антара после того, как обшарив взглядом весь наш двор, не увидела ничего похожего на нее.

– Вон, вон она, видишь? – он повернул меня, заставив посмотреть совсем в другую сторону. Твоему бывшему "жениху"… – я изо всех сил двинула Антара локтем, но грудь у него была, точно каменная; только руку себе отшибла. Ладно, ладно, ты что, шуток не понимаешь? Ну вот, этому дикарю вместо тебя "подарили" Зелу. Такая, лохматая… Помнишь ее? – я кивнула с хмурым видом, испытав очередной укол совести. Из гнезда Королевы Туты. Вот, и корова теперь у них, значит.

Корова стояла на траве посреди двора; увидев точно совсем рядом мерно жующие челюсти, я вздрогнула. Ноздри у нее раздувались, изо рта тянулась ниточка слюны, и вообще вид был довольно свирепый. И какая большая! Огромные глаза с поволокой смотрели, однако, кротко и печально. Корова была черно-белая, как и говорил Блай, и совсем не такая, какой я себе ее представляла. Почему-то мне казалось, что она должна быть лишь чуть покрупнее козочки.

Бедная Зела. Значит, теперь ей придется вместо меня навсегда отправиться вместе с дикарем на ту сторону острова. Да, можно было догадаться, что Пауки не откажутся от своего намерения, и, если одна невеста "утонула", тут же найдут ей замену.

Антар посмотрел на меня и покачал головой.

– Не заводись, – сказал он, словно прочтя мои мысли; а может, понял что-то по выражению лица. Это все не ты придумала, так что нечего себя винить. Или, может, пойдешь и объявишься, чтобы спасти бедняжку Зелу? Нет? Ну, то-то. Кстати, для нее это наверняка не самый плохой вариант. На такой блуднице ни один нормальный парень не женится. Все правильно, но мне-то все равно было ужасно не по себе. Конечно, о Зеле и впрямь идет дурная слава; говорят, она ни одного мужчины не пропускает, даже к малолеткам пристает.

Бедняга Пит, к примеру, еще в прошлом году перед ней не устоял. Они встречались у нас в сарае, среди охапок сена, прямо рядом с козами и курами; ничего лучше, видно, придумать не смогли. Наш дурачок – господи, мир праху его! – так влюбился, что поначалу даже что-то там лепетал о женитьбе. Но потом, правда, унялся, потому что Зела быстро переключилась с него на старого Уорри, у которого уже внуки есть. Разнообразия захотелось, наверно. Однако, блудница там она или не блудница, но я очень хорошо представляла, какие чувства ее сейчас обуревают. И еще на одно землетрясение Зела вряд ли может рассчитывать.

Тем не менее позднее, уже ближе к вечеру, ей удалось меня и удивить, и успокоить. Я увидела в бинокль, как она вышла из дома и принялась развешивать во дворе выстиранное белье. Вид у нее при этом был взволнованный, но отнюдь не грустный. У калитки остановилась соседка и, по-видимому, сказала ей что-то. А Зела в ответ засмеялась! Я отчетливо видела ее блескучие светло-карие глаза, щеки, густо усыпанные веснушками, шапку мелко вьющихся рыжих волос и растянутый в улыбке большой рот.

Ну и чудеса! Но на душе у меня стало немного полегче.

– 9

Мы отплыли от острова глубокой ночью. На небе сияла огромная, слегка обкусанная с одного бока луна, не затененная ни единым облачком.