— Не знаю… а где ты ее повесишь?

— Я повешу ее у себя в офисе, — последовал ответ. Элен было очень приятно это слышать. Грегори совершенно не ценил ее картины, даже наоборот, он говорил, что в них не хватает чувства. Он был убежден, что ей никогда не удастся продать ни одной своей картины, и поэтому не разрешал выставлять их на обозрение публики.

— Может быть, ты еще изменишь свое мнение, когда увидишь, как я рисую, — предупредила Элен.

— Мое мнение не изменится.

Почему он хочет повесить картину там, где она будет постоянно у него перед глазами? Как напоминание, что и сама Элен принадлежит ему? Она отбросила эту мысль как недостойную. Ее муж, конечно, обладал некоторыми недостатками, но ему было присуще одно важное качество, которое Элен ценила, — искренность. Эмоциональная сторона отношений мало волновала его, поэтому он и подошел к женитьбе, как к сделке. То, что он нарушил свое слово и совершенно не считался с ее чувствами, отрицательно сказалось на мнении Элен о своем муже. И все же она была уверена, что Леон, безусловно, хороший человек, на которого можно положиться и которому можно доверять.

Они не спеша вернулись к тому месту, где Элен оставила свой пляжный халатик. Подняв его, Леон помог жене надеть его, а потом, повернув ее к себе лицом, стал застегивать пуговки. На пляже в это время почти никого не было, но тем не менее несколько постояльцев гостиницы загорали неподалеку. Двое из них с явным интересом наблюдали, с какой предупредительностью Леон ухаживает за Элен. Интересно, чувствует ли он, что за ними наблюдают, подумала она.

— Подними подбородок. — Элен подчинилась, жмурясь от яркого солнца, светившего ей прямо в глаза. Рука Леона коснулась ее груди. Он слегка покачал головой и улыбнулся. — Я бы поцеловал тебя, но на нас смотрят, — сказал он и уже спокойнее добавил: — Пойдем, дорогая, время пить чай.

На следующий день они поехали в Ларнаку побродить по пустынному пляжу, а потом, посидев в кафе под пальмами, отправились на озеро, где жили фламинго.

Элен очаровали эти птицы.

— Они все время живут здесь?

— Нет. Нам повезло, что мы застали их. В конце месяца они уже улетят.

— Они такие красивые!

Леон улыбнулся.

— Я знал, что тебе здесь понравится. А как насчет поездки в горы?

Значит, он хотел доставить ей удовольствие. Что-то похожее на нежность прозвучало в голосе Элен, когда она ответила:

— Я с радостью поеду, Леон. А мы далеко от Лефкары? Мне бы хотелось увидеть, как женщины плетут кружева, и если можно, что-нибудь купить.

— Конечно, можно.

Они приехали в очаровательную горную деревушку, где плели знаменитые лефкарские кружева. Леон купил для Элен скатерть, салфетки, дюжину носовых платочков и чудесное вышитое платье со вставками из тончайших кружев на груди и на рукавах. Оно сразу понравилось Элен, но цена ее просто испугала.

— Оно слишком дорогое, — запротестовала она, когда Леон приложил к ней платье. — И потом… белый цвет, наверное, мне не пойдет.

— Белое тебе идет. — Леон оглянулся.

— Мадам может примерить платье, — улыбнулась хозяйка магазина и указала на примерочную кабину. — Оно очень идет мадам, а цена… — она беспечно махнула рукой, — не имеет значения.

Не имеет значения! Элен покачала головой, но Леон настоял, чтобы она примерила платье. Оно сидело безукоризненно. У Элен даже дух захватило, когда она увидела свое отражение в зеркале.

— Платье чудесное, но цена, Леон! Оно действительно слишком дорогое.

— Ничего не может быть слишком дорогим для тебя, моя радость, — сказал он, а когда хозяйка вышла, чтобы завернуть покупки, тихо спросил Элен: — Разве мы не говорили, что будем счастливы?

— Да, но…

— Так ты счастлива, моя дорогая? — Легкая дрожь в голосе Леона выдала то напряжение, с которым он ожидал ответа жены.