Стоя на коленях, Пэтти наклонилась над Сюзи, которая лежала на теплом песке. Сюзи начала деликатно водить пальчиками по позвоночнику Пэтти. Каждая женщина могла чувствовать запах другой, когда Пэтти медленно опустилась и их тела соприкоснулись. Сюзи, дрожа, выгнулась вверх, чувствуя, как ее тело тает от страсти.

Они, задыхаясь, забылись в экстазе, касаясь лиц и рук, бедер и грудей с нежностью бабочек.

Пэтти поражало, что то, чем они только что занимались, воспринималось так естественно. Она подумала: а не была ли любая женщина гетеросексуальной по самой своей природе, не довлел ли над ними запрет касаться друг друга, не говоря уже о том, чтобы заниматься любовью с особами своего пола?

Пэтти прошептала:

– Я никогда не делала этого раньше.

– Я тоже.

Здесь не было ни соблазнителя, ни соблазненной, никакого подобия отношений между мужчиной и женщиной, а была лишь взаимная нежность, которая легко и незаметно перерастала в страсть.

Пэтти лежала на спине, блуждая в чувственном тумане. Сюзи расположилась на коленях у ее ног. Она перебирала пальцы ног Пэтти, очищала от песка, а затем сосала их, будто это были леденцы. Ее большие пальцы нежно поглаживали подъем ноги Пэтти, после чего она медленно провела ногтем своего большого пальца по ступне ее ноги.

Пэтти застонала от удовольствия, но их сладостное уединение нарушил сердитый голос Сильваны, раздавшийся с утеса:

– Где рыба? Ведь вот-вот же хлынет дождь!

– Мы просто отдыхали, – ответила Пэтти. Она быстро взглянула на Сюзи.

Кивнув ей, Сюзи прошептала:

– До завтра.

Они неохотно поднялись и пошли в лагерь. Сюзи чувствовала себя вполне удовлетворенной. Она испытывала к Пэтти благодарность и нежность за эти недолгие минуты счастья и покоя.

Шедшая за нею Пэтти старалась оправдать случившееся. «Это не так уж ужасно, – сказала она самой себе. – А что, по-твоему, происходит в тюрьмах? Ты думаешь, что здоровые, скучающие, несчастные молодые мужчины могут годами подавлять свою сексуальность?»

«Ты сделала это, – упрекал ее внутренний голос. – Теперь ты – лесбиянка!»

К тому времени, когда они вернулись в лагерь, Пэтти уже была в ужасе от того, что она сделала, испытывая отвращение к себе. Кроме того, она боялась, что несдержанная на язык Сюзи может рассказать другим, что случилось на пляже, и решила на всякий случай держаться от нее подальше.

К тому времени, когда женщины расселись на корточках вокруг костра ужинать, отвращение, которое Пэтти испытывала к Сюзи, стало явным. Нежно улыбаясь, Сюзи намеревалась сесть рядом с Пэтти. Та вдруг вскочила и перенесла свою еду на противоположную сторону костра. Если Сюзи обращалась к Пэтти, та просто игнорировала ее.

После ужина Сюзи прошептала Пэтти:

– Ты была великолепна. Почему сейчас ты так относишься ко мне?

Пэтти молча посмотрела на Сюзи, как будто не понимала, что та имеет в виду. В ту ночь Пэтти отправилась ночевать в другую хижину.

«Типичное мужское поведение. Так ведут себя мужики, когда добьются чего хотели», – с горечью подумала Сюзи. Она вспомнила обо всем, чем была обязана Бретту, которому она только что изменила, и она горько заплакала.

В темноте Сильвана слышала, как всхлипывает Сюзи. Было нетрудно догадаться о причине ее слез.

Сильвана вспомнила, что, когда она спустилась к пляжу, чтобы посмотреть их улов, они обе выглядели смущенными, щеки у них пылали.