– Но все обошлось, – попытался подбодрить его Гарри.

– Я налетел на высокий сугроб и поэтому остановился. Можно я немного отдохну?

Гарри покачал головой:

– Лучше спуститься вниз. Уже поздно.

На бледном лице мальчика появилось паническое выражение.

– Мне кажется, я не смогу, Гарри! – Роб опустился на снег. – Я не могу больше идти.

– Придется, – сказал Гарри. – Я не смогу тебя нести. Не собираешься же ты здесь ночевать?

Гарри дал ему лыжную палку.

– Обопрись! – Он рывком поставил Роба на ноги и стряхнул с него снег. – А теперь будем потихоньку спускаться. Расслабься, и пусть лыжи понесут тебя вниз.

И они медленно начали спуск.

Они ввалились в коттедж и сразу очутились в царстве тепла и света. Они почувствовали запах пунша и услышали трансляцию рождественского гимна.

– Сейчас тебе нужен горячий душ и чашка крепкого чая, – сказал Гарри, помогая смертельно уставшему мальчику разуться.

Подходя к своей комнате, они слышали шум. У двери стояла какая-то женщина и орала:

– Если не прекратится шум, я позову администратора.

Когда Гарри вошел в комнату, ему в лицо попала подушка, брошенная одним из братьев. Они ожесточенно колотили друг друга.

Гарри бросился разнимать дерущихся. Все втроем повалились на пол.

– О-го-го! – заорал от окна Фред и швырнул в дерущихся недопитую банку с пивом. Она ударила Роба по уху, а пиво пролилось на ковер.

Роб захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

– Фред, скотина, ты опять напился!

– А что, нельзя? – закричал Фред. – На кой черт нам нужно это Рождество? Что нам праздновать?

Роб потер покрасневшее ухо.

– Не ори, а то нас сейчас выкинут на улицу!

Бедняга Фред переживал больше других братьев. Он был старшим, и теперь все заботы и проблемы легли на его плечи. По каким-то причинам ему не разрешали пользоваться банковским счетом родителей, а как иначе платить прислуге и погашать счета?

Фред бросил еще одну подушку в дерущихся братьев. Подушка разорвалась, перья разлетелись, как бутафорский снегопад. Роб не мог больше видеть этого. Он бросился в ванную, запер дверь и расплакался.

Гарри удалось наконец разнять Билли и Дэйва. Он понимал, что у братьев просто сдали нервы, и это послужило причиной драки.

Гарри обратился к Фреду:

– Дай мне пива, дружище. – Он поймал с силой брошенную банку.

– Не называй меня «дружище». – Фред знал, что и остальные братья чувствуют то же самое, для них он посторонний, который почему-то лезет им в душу.

Гарри тихо сказал:

– Так не разговаривают с друзьями.

– С чего это нам считать тебя другом? Мы едва знаем тебя.

– Я друг вашей матери, – сказал Гарри, открывая банку и направляясь к ванной. Он позвал: – Выходи, Роб, мне нужен горячий душ. Не можешь же ты просидеть там всю ночь.

Роб открыл дверь и вышел, бледный и печальный.

– Они теперь всегда такие, – грустно сказал он, глядя на хаос, царящий в комнате. – Они раньше такими не были. Они были настоящие парни, правда. – И чуть слышно добавил: – Как вы.

Гарри кивнул. Он ничего не говорил, но все знали: и ему было больно. Как и они, он привык не говорить о своих чувствах.

Он понимал, что четверо братьев просто не могут никуда деться от своего горя.

Гарри повернулся к ним:

– Я хочу вам только сказать, что вашей матери все это было бы не по сердцу.