Ветер усиливался, и по лодке забарабанили капли дождя. Вдруг целый водопад обрушился на них. Женщины сразу же промокли до костей.

Волны становились все выше и выше, грозя перевернуть лодку. Измученная Кэри орудовала черпаком, но каждое движение давалось ей с усилием. Сильвана начала помогать ей вычерпывать воду сложенными в чашечку ладонями.

Анни прокричала, обращаясь к Сюзи:

– Достань из рундучка кувшины для воды, тогда мы все сможем вычерпывать.

Дождь хлестал, заливая лодку, но измученные, уставшие женщины боролись со стихией.

Они совсем выдохлись и охрипли, потому что им приходилось кричать изо всех сил, чтобы услышать друг друга.

– Кэри, куда надо направлять перегруженную лодку в шторм? – прокричала Пэтти, борясь с ветром. – Прямо в волны? Боком?

– Понятия не имею. Надо все попробовать. Быстрее! Я думала, ты знаешь, как управлять лодкой. Ты же знала, как заводить мотор!

– Только для катания на водных лыжах в хорошую погоду!

Жестокий ветер хлестал их по лицу, забивал легкие и, казалось, высасывал все тепло из тела. Завывая от ярости, ураган продолжал истязать их измученные тела, замораживая каждую клеточку. Похоже было, что ветер унес их волю и решительность. Женщины так промокли и так окоченели, что двигаться казалось совершенно невозможным.

Сюзи почувствовала в сердце леденящий ужас, знакомый ей с раннего детства. Она опять была беспомощной, и не было никакой надежды на спасение в свирепой круговерти шторма, бушевавшего вокруг нее. Подсознательно она снова почувствовала неясную вину – должно быть, она виновна в каком-то ужасном грехе, потому что иначе господь не обошелся бы с ней вот так. Сюзи вспоминала о боге только в самые тяжелые моменты своей жизни, и для нее он всегда был гневной и капризной фигурой.

Волна обрушилась на лодку, и Сюзи, потеряв равновесие, упала на правый борт. Она вскрикнула. Анни с ужасом увидела, как темная масса воды поднялась и смыла ее за борт.

В последний момент Сильване удалось схватить Сюзи за ногу. Из-за этого лодка накренилась так, что до пенной воды оставалось не более трех дюймов.

Чтобы компенсировать потерю равновесия, Анни бросилась в другую сторону. После того как лодка немного выровнялась, Анни приподнялась на колени, ухватила Сильвану за талию и изо всех сил потянула на себя.

Повиснувшая на руке Пэтти была совершенно беспомощна, а Кэри, сжавшаяся на корме, не смела пошевелиться, боясь опрокинуть и без того неустойчивую лодку.

Вес двух женщин постепенно помог перетянуть Сюзи назад, в лодку. Совершенно мокрая, задыхаясь, она повалилась на дно лодки, а шторм, казалось, разъярился еще пуще и накинулся на них с новой силой.

Анни проползла вперед, нащупывая дорогу в темноте. Ее онемевшие пальцы с трудом справились с задвижкой на рундучке. Окоченев от холода, она постаралась покрепче ухватить сигнальные ракетницы и зажигалки, распихала их по карманам, а затем снова проползла на корму.

Анни сунула ракетницы и зажигалки в руки Кэри. Ветер вырывал слова из ее горла раньше, чем она успевала их прокричать.

– Раздай… их… скорее!

Едва шевеля замерзшими пальцами, Пэтти засунула компас в свой самый глубокий карман на груди, застегивающийся на пуговицу, но пальцы слишком окоченели, чтобы застегнуть ее.

Анни сняла свои мокрые ботинки – свои бесценные ботинки – и связала их шнурки. Затем она привязала обувь всех женщин к средней банке при помощи шнура. Всех женщин сотрясала дрожь. Анни привязала пустую жестяную кружку тоже к средней банке, а затем привязала одно деревянное весло к талии Сильваны, а другое – Сюзи. Теперь все поняли, что, возможно, им придется пускаться вплавь.

Черноту ночи рассекла змеистая молния, показавшаяся им ослепительно яркой. За первой последовали новые.