– Я сама это выбрала для себя.

Пэтти услышала за спиной грохот разбившегося фарфора и торопливо сказала:

– Мама, мне нужно идти. Я позвоню тебе завтра в то же время, чтобы узнать, как сыграл ваш «Сильвер-Сити».

Пока она неслась в комнату Стефена, раздался пронзительный крик. Эта комната была когда-то их гостиной, но сейчас она была переделана в детскую, и в ней стояла специальная кровать Стефена.

В луже воды посреди ярко-желтого линолеума стояла их экономка Джуди; вокруг нее валялись лиловые и белые хризантемы.

Сидевший в коляске Стефен вопил:

– Она ударила меня! Джуди ударила меня!

Пэтти знала прекрасно, что, как всегда, это была неправда. Джуди была единственным человеком, который мог обращаться со Стефеном, но она не позволяла Стефену манипулировать собой.

– Не беспокойтесь, миссис Сильвер. – Джуди вытерла со лба кровь. – У него сегодня вечером просто плохое настроение, вот и все.

Пэтти бросилась к аптечке первой помощи под вопли: «Я не просил, чтобы вы меня родили».

Обработав лоб Джуди, Пэтти вызвала по телефону такси, чтобы отвезти ее в госпиталь. Порез был не опасный, но Пэтти не хотела рисковать. Затем она набрала номер бюро сиделок, чтобы заказать няню на этот вечер до прихода ночной медсестры. Это бюро имело список сиделок, которые знали Стефена и которые получали двойную оплату за дневную работу и тройную – за ночную.

С того момента, как Пэтти попрощалась со своей матерью по телефону, и до того, как послышался звук подъезжающего «Мерседеса» Чарли, Стефен не переставал кричать.

Когда Чарли вошел в комнату, на него смотрели заплаканные большие голубые глаза, и его сын тихо сказал:

– Мама страдает.

Чарли взглянул на Пэтти, которая сжалась с побледневшим лицом в кресле-качалке; он заметил на ее костюме темные пятна.

– Плохо сегодня было, да? – Чарли поставил свой кейс на пол, сел на подлокотник кресла и поцеловал ее в макушку. Пэтти уткнулась лицом в его рукав. Чарли поцеловал ее волосы еще раз и прошептал: – Я тебя люблю.

Пэтти сказала виноватым тоном:

– Мы опоздаем. Медсестра не сможет добраться сюда за час.

– Это не имеет значения. Мы можем вообще не идти, если у тебя нет настроения. Я уложу Стефена. Приготовь себе выпить, возьми с собой коктейль в ванную и полежи в горячей воде.

Стефен сказал:

– Пап, пап, она не дала мне ужин.

Но раньше, чем Пэтти оказалась в ванной, вернулась Джуди с повязкой на лбу:

– Я бы не поехала в госпиталь, но миссис Сильвер настояла.

Чарли посмотрел на нее и сказал:

– Спасибо, Джуди. – И он, и Джуди знали, что он благодарил ее не только за сегодняшней вечер, но и за все последние восемь лет.

– Может быть, я снова спрошу у Бена, сможем ли мы въехать сюда, – сказала Джуди.

Чарли поднялся в ванную комнату Пэтти. Она лежала в ванне и даже не прикоснулась к своему бокалу белого вина.

– Чарли, я думаю, что мне не стоит ехать в эту поездку. Джуди не сможет справиться с ним сама в течение двух недель.

Чарли присел на край ванны.

– Тебе надо отвлечься от всего этого хоть ненадолго. Ты не можешь продолжать жить так. Это плохо для него и плохо для тебя.

– Мама только что сказала мне то же самое.

– Я не понимаю, зачем ты говоришь с ней о Стефене. Ты же знаешь, что это огорчает тебя. – Он взял бокал Пэтти и отпил глоток. – У тебя с матерью прямо противоположные взгляды, и тем не менее ты обсуждаешь это. Это то же самое, что трогать языком больной зуб.

– Она сказала, что мне нужен психиатр!

– Она советует тебе терапию, потому что это помогло ей.