– Наденьте это обязательно, – твердо сказал шкипер и раздал рубашки с длинными рукавами.

Желтый микроавтобус «Тойота» с надписью на дверях «Нэксус» медленно пробивал себе дорогу среди множества машин на главной улице, направляясь к президентскому дворцу, расположенному на другом конце города.

Оборудованный по специальному заказу кондиционером, салон микроавтобуса казался просто раем. Когда они ехали по городу, Артур выглядывал в окно. Как много полицейских на улицах. Все они были в черных сапогах и пятнистой полевой форме, грудь перетянута белой лентой с надписью «Полиция», выведенной шариковой авторучкой.

– Можно подумать, что сегодня весь город выехал на эту улицу, – пошутил Артур.

Все в автобусе засмеялись.

Тем временем желтый автобус маневрировал среди мешанины закусочных, баров, клубов, из которых неслась оглушительная музыка. В толпе местных жителей не было видно ни одного белокожего человека.

Мусор переполнял сточные канавы по обе стороны дороги, которая была все в рытвинах и ямах. Вдоль улицы шли мелкие магазинчики, закрывающиеся на ночь железными решетками. В лавках было полно мужчин, одетых в нечто, похожее на цветастые ночные рубашки. Когда щегольской желтый автобус медленно полз по ржавому мосту Сент-Мэри с односторонним движением, его пассажиры с опаской глядели вниз, на грязно-зеленые воды Сент-Мэри-Ривер. Благополучно преодолев переправу, автобус вильнул в сторону, чтобы не столкнуться с велосипедистом, и чуть не врезался в облезлую лачугу, на проржавевшей крыше которой краской было написано: «Большой универсальный супермаркет». К стене была прибита табличка: «Осторожно, злая собака».

Автобус проехал по менее населенному району, после которого оказался в гуще уличного рынка, где торговались черные женщины, склонившись над пирамидами овощей, разложенных на пальмовых листьях прямо на дороге.

Вскоре дорога стала шире, людей меньше; лачуги и магазинчики остались позади. Автобус проезжал мимо двухэтажных домов с деревянными верандами или крыльцом из проржавевшей жести. Потом эти дома сменились другими, побольше, в колониальном стиле, с балконами, когда-то покрашенными белой краской.

Постепенно дома исчезли, темно-зеленые джунгли наступали на неровное полотно дороги, если можно было назвать дорогой череду рытвин, соединенных между собой гудроном.

Миновав еще один поворот, водитель резко нажал на тормоза.

Впереди на полотне дороги группа голых чернокожих дралась на копьях. По обе стороны шоссе стояло еще больше таких же чернокожих, нацелив друг на друга луки.

– Пригните головы, – резко скомандовал управляющий рудником.

Водитель нажал на сигнал, вяло махнул туземцам рукой, чтобы они ушли с дороги, и автобус медленно двинулся дальше.

Неожиданно группа дерущихся расступилась и разошлась по обеим сторонам дороги, на полотне остался только один человек. Он лежал без движения. Водитель не переставал сигналить. Вышли два туземца с копьями. Они взяли лежащего за руку и за ногу и оттащили его с дороги, освободив путь автобусу. Как только автобус проехал, обнаженные воины снова возобновили схватку.

– Обычная драка между племенами, – объяснил управляющий. – Здесь сохранились очень древние традиции.

– Например? – спросил Бретт.

– Многие приезжающие сюда находят весьма странным культ Карго [Cargo – груз, товар (англ.). ], – сказал управляющий. – Островитяне верят, что все западные промышленные товары ниспосланы богом и должны быть разделены между всеми поровну.