Надо сосредоточиться на глубоком дыхании. Вдох – когда она продвигается спиной чуть вверх… Выдох – когда она переставляет ноги… Семьдесят один… семьдесят два…

Ей очень хотелось посмотреть вверх, но она не могла позволить себе отвлечься. Двести один… двести два… Казалось, все мускулы ее тела отчаянно протестуют, пока она медленно поднималась все выше и выше.

Руки ее тряслись, все тело дрожало от напряжения, глаза заливал пот. Пятьсот один… Пятьсот два… Может быть, она доберется до вершины этой трубы, когда досчитает до тысячи… Если нет, так когда досчитает до двух тысяч… Она просто обязана это сделать, чтобы расквитаться с убийцами Чарли.

Ноги уже не дрожали, а как-то непроизвольно подергивались. Вдруг она испугалась судороги. Каждое движение давалось ей все с бо́льшим трудом. Каждый раз, как она искала опору, ей казалось, что это агония. Рубашка вся порвалась на спине, и шершавая поверхность скалы царапала ей спину.

Долго она так не выдержит. Шестьсот один… Шестьсот два… Она начала задыхаться. Спина, руки и плечи кровоточили, покрылись глубокими ссадинами, теперь она уже всхлипывала, мрачно продолжая считать. Шестьсот четырнадцать… Вдох… Прижать ладони… Сдвинуть зад… Медленно выдохнуть… Поднять левую ногу… Поднять правую ногу…

Она мечтала о том, чтобы остановиться и передохнуть, но гнала от себя эти мысли. Камешки сыпались вниз из-под ее рук и ног. Ей хотелось закричать, остановиться только на минутку, но она знала, что если это сделает – она обречена.

Пот заливал ей глаза, все тело дрожало, и вдруг Пэтти поняла, что стало светлее. Она всхлипнула. Семьсот семь…

Что-то коснулось ее головы, и Пэтти поняла, что достигла, очевидно, веток, склонявшихся над отверстием. Вдруг она засомневалась: а сможет ли отсюда выбраться?

Медленно, стараясь не делать резких движений, Пэтти высунула правую руку наружу. Ее пальцы прошли через густые ветки и ухватили воздух. Ей пришлось подавить в себе желание схватиться за эти листья, ища в них опору.

Теперь она шарила левой рукой и нерешительно потянула за ветви с другой стороны, но и они тут же подались. Выходит, она правильно догадалась: ничего не выйдет – ей не ухватиться и не подтянуться с помощью этих ветвей…

Пэтти уперлась как следует ногами в стенки колодца и передвинула ноги еще на дюйм. Обеими руками она сумела расчистить пространство у себя над головой, затем немного подтянулась вверх, пробиваясь сквозь заросли, царапавшие ей лицо.

Сложнее стало, когда ее голова и плечи уже оказались на поверхности, а тело оставалось еще в колодце. Пэтти трясло, словно в лихорадке. Она нашарила землю, готовясь к решительному броску. Последним усилием она подтянулась и перебросила тело через край колодца.

Она лежала, совершенно обессилевшая, на корнях деревьев. Красные муравьи накинулись на нее, кусая голые руки и ноги. Пэтти подползла к ближайшему стволу дерева, прорубая себе путь сквозь подлесок ножом, который до того был заткнут у нее за пояс.

У нее ушло примерно полчаса на то, чтобы доползти до дерева и обвязать веревку вокруг его ствола. Она отыскала несколько камешков и осторожно подползла назад, к колодцу. Пэтти швырнула три камня, что означало: «Я наверху, со мной все в порядке и веревка привязана к дереву».

Ей показалось, что она услышала крик из колодца, но он был слишком слабым. Пэтти сорвала с головы рубашку Джонатана и вытерла ею лицо, а затем прислонилась к дереву. Теперь она не сдвинется с места. Как они и договорились, она будет подавать голос, пока он не найдет ее и не проложит к ней тропинку с помощью мачете.