Наступило гробовое молчание, за которым последовали едва слышимые восклицания ужаса.

Сюзи задохнулась от гнева:

– Когда я отказывалась плыть в пещеру, ты велел мне идти в соседнюю деревню.

– Ты бы все равно погибла, – пожал плечами Джонатан.

Снова наступило молчание. Джонатан сказал:

– Большая часть этого острова все еще находится в первобытной стадии. В округе вы можете за пару топоров и свинью выменять себе трудолюбивую невесту.

– А какое отношение это имеет к каннибализму? – спросила Пэтти.

– Животные здесь редкость, и свежее мясо бывает не– часто. Туземцы держат свиней, но не убивают их, так как свиньи являются символом изобилия. Они используют свиней для обмена или для оплаты долгов. Они убивают одну для специального празднества, и ее едят только мужчины. Туземцы считают лишним хоронить людей или сжигать их. Когда их сородичи умирают, они их съедают.

– Ты должен научить нас всех стрелять, – потребовала Пэтти.

– Не стоит слишком беспокоиться. Охота за головами начинается в определенный сезон, в июне, и они направляются на другие острова – в этой области приблизительно восемьсот островов. Но жертву используют не только в качестве пищи; человеческие жертвы необходимы для религиозных и церемониальных целей.

– Но почему ты тогда привез нас в это место? Почему ты разрешил нам устроить пикник на каннибальском пляже? Почему они построили роскошный отель посреди этого острова людоедов? – взорвалась Кэри.

– Туризм приносит хорошие деньги, – сказал Джонатан, – а этому острову очень нужны наличные. Песчаные пляжи находятся на этой стороне острова.

– Не могу представить, как Артур разрешил все это? – покачала головой Сильвана.

– Скорее всего Артур не знал об этом. Официально считается, что каннибализм исчез несколько лет назад. Помните сына миллионера, который исчез в шестидесятых годах? Считают, что он закончил свою жизнь в котелке.

На следующий день, в субботу, 17 ноября, они построили себе весьма сносное жилище. Джонатан срезал молодые деревца, которые Пэтти очистила одним из ножей. Сюзи собрала ротанг, чтобы использовать его в качестве веревок.

Джонатан отмерил площадку и на каждом углу воткнул раздвоенный на конце шест. Анни и Сильвана собирали бегонию – огромные овальные листья длиной в четыре фута с очень толстыми прожилками. В центре каждого листа они сделали косую прорезь; Джонатан нацепил листья через прорези на горизонтальные шесты таким образом, что каждый новый ряд перекрывал предыдущие. Это напоминало черепицу на крыше.

Сюзи ворчала во время работы:

– Я не понимаю, почему мы не можем спать просто под парусиновым навесом, как прошлой ночью.

– Потому что его не хватает на всех, а вы должны хорошо высыпаться, иначе не сможете работать, – ответил ей Джонатан.

– Я не хочу выполнять эту работу.

Он тяжело посмотрел на Сюзи.

– Когда мы закончим делать крышу, ты выкопаешь сточную канаву, чтобы пол был сухим.

Теперь все поняли, что если будешь жаловаться, то наказанием станет тяжелая работа.

Их самой серьезной проблемой были не змеи и не акулы, а климат. Ночи казались даже жарче, чем дни; за исключением единственного прохладного часа на рассвете, некуда было деться от одуряющей влажности. Их одежда была сырой, хоть выжимай, им было душно, жарко, и большую часть времени они были вялыми, как будто только что оправились от тяжелой болезни.

Ближе к вечеру Джонатан продемонстрировал полезное приспособление. Он разрезал молодое деревце на четыре части и забил их в утрамбованную землю пола новой хижины так, что образовался прямоугольник.