— Убей его! — крикнул Андрамах старику, глядя вытаращенными глазами на чудовище.

Но дед будто бы не слышал его. Он с усмешкой продолжал наблюдать за развернувшейся драмой.

Монстр же принялся гоняться за мной вокруг костра и орать по-гномьи знакомым голосом старика-мага, поджидавшего меня в ущелье:

— Нет, нельзя! Нельзя её освобождать! Это зло в чистом виде! Она создаст армию подобных себе! Поработит весь остров, а затем её легионы пойдут на континент, дабы жечь и убивать!

— Он врёт! — заверещал бывший дух, скрежетнув зубами.

— Мяу! — выдал я, чуть-чуть не получив саблей по хребту. Её кончик угодил в костёр, взметнув в воздух злые искры.

— Не слушай его! — снова заорал Андрамах и глянул на чаши с вином, а потом на свиток. Он явно думал, что имеет шанс выбрать не отравленное вино, выпить его, а потом разорвать свиток, ведь дух получил плоть. Однако он с таким же успехом мог схватить и отравленное вино, которое убьёт его. Поэтому Андрамах решил не рисковать. Он злобно выдохнул, взмахнул крыльями, подхватил с земли треугольный острый обломок камня и бросился на старика-эльфа, принявшего облик чудовища.

Объятый гневом остроухий совсем не обращал внимания на чертёнка. А тот умудрился подлететь к его спине и всадить обломок прямо в шею. Брызнула кровь, эльф заорал и рефлектор взмахнул рукой. И его кулак угодил прямо в бывшего духа. Тот взвизгнул, отлетел в сторону и грохнулся на земле.

Старик же упал на колени, обессиленно выпустил саблю и следом уткнулся безобразной физиономией в землю. При этом его глаза вонзились в меня, словно две спицы, а рот начал шептать:

— Подойти… молю…

Он уже не выглядел опасным, посему я подошёл, нервно дёргая хвостом.

— Слушай… слушай… что я тебе скажу… и сделай правильный выбор… — просипел умирающий и горячо зашептал. А я с жадностью глотал каждое его слово, косясь на Андрамаха. А тот вдруг пришёл в себя, тряхнул башкой и побежал к нам. А когда он подскочил к эльфу, тот уже был мёртв.

— Что он тебе сказал? Что⁈ — заверещал бывший дух.

— Мяу.

— Ах да, точно. Ты же не можешь говорить. Ладно, тогда слушай. Он врал. Он всё врал. Хозяйка не зло в чистом виде. Понял?

— Мяу.

— Ну, раз понял, то давай быстрей тут заканчивать. Времени в обрез.

Андрамах подошёл к чашам, выстроившимся в ряд, и вопросительно глянул на меня. А я посмотрел на него, потом на хитрую рожу деда, вспомнил слова Андрамаха об этом месте и ткнул лапками в две чаши. Первую залпом опорожнил Андрамаха, а я вылакал вторую.

— Ну всё, господин хранитель, мы выпили ваше вино. И все ещё живы, — начал бывший дух, довольно улыбаясь. — Так что… давайте… кха… что-то мне плохо… Ноги чего-то отнимаются… И глаза… глаза режет. Костёр! Костёр! Ты чего ошибся? Твою мать! У тебя же… нюх! Аргх…

Андрамах грохнулся набок, начал дёргать задними ногами и давиться пеной, появившейся на губах. У меня дела обстояли не лучше. Я тоже уже мало что видел, судорожно выгибался, а лёгкие мои горели огнём.

Но вдруг боль начала оставлять меня. Тело перестало биться в агонии, а зрение прояснилось. И я увидел, что костёр пропал, как пропал и старик. А вот свиток никуда не делся. Он лежал около меня. А чуть дальше встал на ноги офигевший Андрамах. Конечно, я бы хотел ему сказать, что тут всё не то, чем кажется. И кажущиеся безопасными чаши на самом деле опасные, поэтому я и выбрал те, в которых нос кота почуял яд.