– Но они считают нужным это скрывать, – договорила Джоанна. – Это по-английски. Мы обнаружили, что, когда людям позволено следовать за потоком собственного сознания, им приходится нелегко. И вот Персеваль…

– Кипит от ненависти.

– И вообще от нетерпимости, – добавила проницательная сестра. – Я слышала, у него холодная, расчетливая натура.

– У меня сложилось именно такое впечатление, – кивнул Ройс.

– И он стремится к власти. Теперь – больше, чем прежде. Ты согласен?

– Это будет продолжаться до тех пор, пока принц-регент уверен в прочности своей власти.

– А на следующий год, когда положение регента изменится и ограничения с регентства будут сняты, что, по-твоему, он будет делать?

– Образует правительство по своему вкусу.

– Во главе с Персевалем? – спросила Джоанна.

– Всем известно, что Принни предпочитает своих друзей-вигов Персевалю и тори.

– Но если Персеваль устроит переворот или еще какое-то шумное действо, скажем, установит «британский контроль над Акорой, его власть только усилится.

– Да. Господи, Джоанна, тебе бы в палате лордов сидеть вместо меня. Странно, что ты не взяла Лондон штурмом, – с расстановкой произнес Ройс.

– В моем-то грязно-зеленом платье? – засмеялась Джоанна. – К тому же я привыкла говорить то, что думаю.

– В таком случае тебе стоит выйти замуж, любить мужа и даже заботиться о детях, – заметил Ройс.

У Джоанны даже дух перехватило, когда она представила себе описанную братом картину, однако она тут же вспомнила, что сердце ее осталось в сказочном королевстве-крепости.

– Не думаю, что я предназначена для этого, – тихо промолвила она.

– Ерунда! – горячо возразил Ройс. – Ты будешь отличной матерью и женой.

– Да? Но если бы я жила по твоему рецепту, то кто бы отправился тебя искать?

«И нашел бы не только Ройса, но и меня саму», – добавила про себя Джоанна.

– Но даже в таком слу…

– Даже в таком случае – нет, – перебила брата Джоанна. – Ох, Ройс, скоро утро. Давай-ка отдохнем. Что-то прохладно в саду.

– Малридж будет в ужасе. Но учти, я и спать здесь собираюсь, – заявил Ройс.

– Малридж поймет, – отрезала сестра. – Она всегда все понимает.

– Иди спать, сестрица. А завтра ринемся прямо в пасть льву.

– Уже сегодня, – пробормотала Джоанна, сворачиваясь клубочком на мягкой земле.

И когда дрема набросила на нее свое покрывало, Джоанна вдруг ощутила знакомый запах лимонов…

Брайтон купался в бриллиантовом солнечном свете у сверкающей воды. Приятный город, подумала Джоанна, хотя и не чета Хоукфорту. Когда-то прежде тут была убогая деревенька с дремавшими на улочках собаками – теперь же все иное, город быстро разросся. Улочки, бегущие вниз, к Стрэнду, были застроены домами, сдававшимися внаем, клубами, театрами и гостиницами, включая знаменитый дуэт «Крепость» и «Старый корабль», где находились самые популярные залы для собраний. Зимой, слыхала Джоанна, городок дремал, но сейчас, когда сюда пожаловал сам принц-регент, жизнь в Брайтоне закипела.

Город перерос себя, причем буквально, благодаря огромному куполу – гигантскому сооружению высотой, как говорили, в шестьдесят пять футов в центральной части, который возвышался над Брайтоном.