Изменить размер шрифта - +
 — Есть еще кое-что.

— Что? — он отстранился.

— Я спаслась не потому, что упала в воду, — и Мара с помощью Вукович рассказала про перевоплощение в орла.

— Мила, ты что, заставила ее залезть в море только для того, чтобы отвести подозрения?! — взревел Эдлунд.

— Тише, Ларе. Посуди сам. Лучше оставить ее способности в тайне. Подумай о последствиях.

Он потер щетину, сунул руки в карманы, подошел к окну.

— Ты права, — произнес он, наконец. — Мне даже жаль Мартина. Его дракону теперь несладко придется.

— После всего, что он сделал?! — Вукович уперла руки в боки.

— Он ведь не знал… Не помнил. Он гениален. И не заслужил такого, — Эдлунд ссутулился. — Я говорил с Селией. И как я раньше этого не видел? Она безумна. И все гораздо хуже, чем у ее отца.

— Никогда ей не доверяла, — процедила Вукович.

— Я не воспринимал наши отношения всерьез… Нет, она нравилась мне, но планы Мартина и отца казались шуткой. Не уверен, что они и правда хотели нас однажды поженить. А в Селии что-то сломалось. Она отчего-то винила не меня, а Иниру. Почему? Почему не сказала сразу, не устроила истерику, как у вас, женщин принято?

— Она психопат, Ларе, — покачала головой хорватка. — Уверена, ее признают невменяемой.

— Но ведь она идеально все спланировала! — удивилась Мара. — Разве сумасшедший человек так может? И даже похищение… Ведь это была она?

— К сожалению, — кивнул Эдлунд.

— Ревность делает людей неадекватными, — грустно сказала Вукович. — Всегда есть спусковой крючок, с которого все начинается. Но думаю, жестокость жила в ней изначально. Гены драконов, вероятно.

— Она разумнее, чем кажется, — Мара натянула одеяло до подбородка. — Она сказала, что рассчитывала стать хозяйкой острова, выйдя замуж. Инира была препятствием. А потом, когда узнала, что я — наследница…

— Так вот, почему она кричала: «Линдхольм мой!» А я решил, что она окончательно спятила, — Эдлунд отвернулся от окна. — Выходит, Лена заметила сходство между тобой и Инирой. Она знала, как я переживал тот несчастный случай на маяке, и хотела все рассказать. Но Селия знала, что отец эмбриона — я, и начала угрожать Лене. Тогда я и получил то письмо.

— Она вам не призналась… — поняла Мара.

— В чем?

— На маяке произошел не несчастный случай. Это Селия столкнула Иниру. Там, наверху, она… Хотела убить меня так же, как ее.

Эдлунд побледнел и опустился на табуретку.

— Простите, профессор, — прошептала Мара.

— Он все равно бы узнал, — Вукович положила руку ему на плечо. — Завтра приедут из Совета тебя допрашивать. Тебя и всех свидетелей. Мы попросили отсрочку, чтобы дети успокоились и пришли в себя.

— Профессор, я понимаю, Вам сейчас не до этого… Но можно я расскажу Брин, Джо и Нанду о второй способности? Они ведь столько помогали, пытались защитить меня… Разве после всего этого им нельзя доверять?

— Я против, — встряла Вукович, но тут же поджала губы. — Хотя теперь мое мнение никого не интересует.

— Нет-нет, ты права, — рассеянно отозвался Эдлунд: взгляд его был расфокусирован, а мысли витали где-то далеко. — То есть это риск… Я не знаю… Мара, решай сама… Извините, я должен побыть один.

Он сорвался с места и выбежал из палаты.

Быстрый переход