…Подобно рыцарям Руссо, искать спасения в природе… КСПшная безделушка легла к душе. Юхан был нелюдим и молчальник, последние годы редко выбирался на слеты. Молодежь — бесцеремонная, невоспитанная и циничная — раздражала его, старики матерели или спивались… да сколько их осталось, тех стариков? Кулаков, Олексий, Жанка-ключница… давно уже Мама Жанна, скоро бабушкой станет… Дорога пошла круто вверх, начался тяжелый подъем, дыхания не хватало, мысли кончились.

За пригорком соблазнительно горбилась остановка — новички и девчонки часто делали там привал… Фляжка приятно легла в руку и вкусно булькнула. Глоток — и Юхан зашагал дальше — мимо бетонной туши заброшенной скотофермы, мимо поля, мимо ясной березовой рощицы… Считай полдороги вышло.

У моста было душно. Речка Татарка, обычно холодная и беспокойная, обмелела и обленилась. От зарослей парило, пахло сочной листвой и тиной, пролетали медленные стрекозы. Мост лежал над пологими берегами, словно ископаемое чудовище эпохи соцреализма. Огрызок лыжной трассы — две длинные ржавые рельсы и зубчики шпал между ними. И вниз метров шесть — на камни.

Раньше — когда еще выезжали в лес всей компанией — Юхан любил пройтись по железке с девчонкой на руках — все, кроме Жанки, боялись моста и забавно визжали, цепляясь за рубашку. Анюта рассказывала потом, что именно на переправе решила выйти за него замуж — за сильного и надежного человека. Теперь бы куража не хватило. Да и жену в лес не вытащишь — располнела, обабилась. А хороша была… Юхан поддернул поудобнее лямки и шагнул на рельсы.

Сердце все-таки заворочалось, напомнило о себе. Стареем, Юрик, стареем… Рюкзак на землю и посидеть немного, подышать вволю. Потом умыться у речки, набрать в ладони тепловатой воды и выпить — знакомая сладость с железистой кислинкой. В городе вода никакая, а здесь родники можно различать, как вино — по вкусу.

После отдыха рюкзак показался еще тяжелее. Тропинка петляла между высоких сосен, продиралась сквозь малинники и бурелом. По сторонам все чаще виднелись кострища и следы старых стоянок. Настроение совсем скисло. Ужели сложно убрать за собой, закопать банки, собрать мусор? Туристы…! Нас — тогда еще глупых щенков — натаскивали — уважать лес, быть бережными, не шуметь, не губить, не гадить. А толку? Вот один теперь и иду на старое место.

Хандра, хандра… Юхан тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и прибавил шагу. Тропинка поднялась на холм и закончилась на краю светлой поляны. Ковер цветов, нежная зелень в обручальном кольце березок и робких рябин. Огромный ветвистый дуб посредине — как старый барин, покровитель и опекун мелколиственных, хрупких древесных дев. Откуда-то из-под защиты листвы подал голос ворон. Старый знакомый. Пара угольно-черных птиц, величественных и скандальных гнездилась здесь с незапамятных пор…

Грязь. Каждый шаг по знакомой земле — словно босиком по углям. Вот сволочи!!! Обертки, осколки, ржавые банки, пустые бутылки, неприбранные костровища, разноцветный, липкий, назойливый человеческий мусор. Приехали, шашлычков покушали, музыку поиграли, потрахались на природе — и назад в цивилизацию. Сукины дети… помойку из леса устроили. Хорошо, что стоянка была пуста — кулаки не на шутку чесались.

Раскатать и поставить ветхую брезентуху для Юхана было делом пяти минут. Дрова, огонь, вода… на речку или? Да, к водопаду. В паре сотен шагов от поляны, в зарослях пряталась дивная шутка природы, живая игрушка.