Площадь Братства

За ужином Алекс почти ничего не сказал. Днём гостиница казалась пустой, но вот вечером в ресторане собралось много гостей – загорелых, в свободных юбках и рубашках, – и он понял, что в открытую уже будет не поговорить.

Они сидели на террасе с видом на море и ели рыбу – такой свежей Алекс ещё не едал никогда в жизни – с рисом, салатом и чёрной фасолью. После захода солнца воздух стал куда прохладнее и гостеприимнее. Два гитариста при свете свечей играли тихую латиноамериканскую музыку. Тысячи цикад стрекотали, прячась где-то в кустах.

Они разговаривали между собой, как любая другая семья. В каких городах собираются побывать, на каких пляжах плавать. Тёрнер рассказал анекдот, и Трой так громко засмеялась, что на неё даже стали оборачиваться. Но это всё лишь притворство. На самом деле они никуда не поедут, да и шутка вышла несмешная. Несмотря на прекрасную еду и потрясающие виды, Алекс с каждой минутой всё больше ненавидел роль, которую ему определили. В последний раз он сидел за столом с семьёй на прощальном обеде с Сабиной и её родителями в Корнуолле. Казалось, что всё это случилось давным-давно, а этот ужин, с этими людьми, почему-то лишь испортил воспоминание.

Всё наконец-то закончилось, и Алекс, попрощавшись, пошёл к себе спать. Закрыв за собой дверь в комнату, он остался стоять у входа. Он огляделся. Что-то здесь было не так. Он осторожно шагнул вперёд, его нервы были натянуты до предела. Кто-то побывал здесь. Когда он уходил из комнаты, чемодан был закрыт, а теперь его открыли. Неужели кто-то из работников гостиницы обыскивал его вещи, пока он ужинал? А может быть, он до сих пор прячется где-то здесь? Алекс заглянул в туалет и в ванную. Никого. Потом он подошёл к чемодану. Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять, что из него пропала лишь «Нинтендо».

О, так вот что на самом деле произошло! В комнате Алекса побывали Тёрнер или Трой. «Нинтендо» со спрятанным внутри счётчиком Гейгера должна была сыграть ключевую роль в их миссии. Они забрали приставку.

Алекс быстро разделся и лёг в постель, но сон почему-то не шёл. Он лежал в темноте, слушая, как волны накатывают на песок. В открытое окно он видел тысячи звёзд. Он и не представлял себе, что их на небе так много и что они могут светить так ярко. Тёрнер и Трой вернулись в свою комнату примерно полчаса спустя. Они о чём-то тихо говорили, но Алекс не смог разобрать ни слова. Он натянул на голову покрывало и заставил себя уснуть.

Проснувшись на следующее утро, он увидел, что у двери лежит записка. Алекс встал и поднял её с пола. Она была написана печатными буквами.

УШЛИ ГУЛЯТЬ. МОЖЕШЬ ПОКА ОТДЫХАТЬ. ВЕРНЁМСЯ ПОЗЖЕ. ЦЕЛУЮ, МАМА

Алекс разорвал записку напополам, потом ещё напополам, выбросил клочки бумаги в мусорную корзину и пошёл на завтрак. Ему пришло в голову, что семейная пара, которая просто взяла и куда-то ушла, оставив сына, выглядит странно, но, с другой стороны, в семьях, которые нанимают нянь и гувернанток, такое случается довольно часто. Всё утро он провёл на пляже, читая книгу. В море плескались другие ребята примерно его возраста, и Алекс даже подумал, не присоединиться ли к ним, но они не говорили по-английски и были слишком увлечены своей игрой. К одиннадцати часам «родители» так и не вернулись. Алексу вдруг надоело просто сидеть одному в гостинице. Он оказался на острове на другом краю земли – так почему бы не полюбоваться видами? Одевшись, он вышел в город.

Едва выйдя за территорию гостиницы, он ощутил сильнейшую жару. Дорога вела в глубь острова, прочь от моря; по одну сторону от неё росли густые кустарники, по другую, судя по всему, располагалась плантация табака – растения с толстыми зелёными листьями, доходившие Алексу примерно до груди. Дорога шла по равнине, но морской бриз до неё не долетал.