Слышишь, Рифат? Сооруди-ка мастырку из своих запасов.

– Да я все уже выкурил, – саксофонист побледнел от страха, что его заподозрят в обмане. – Честное слово!

– Поторопился! Сейчас бы затянулся пару раз, глядишь – все проблемы показались бы пустяковыми.

Музыкант понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он не однажды успел пожалеть о своей расточительности.

– Ладно, придется отжалеть своего снадобья, – Игорь достал из кармашка жилета перевязанный ниткой пакетик, наподобие тех, в которых продают героин.

«Нет, это не героин, – подумал Забродов, вспомнив свои ощущения после лепешки. – Какое-то новомодное синтезированное дерьмо».

Прямая трансляция уже закончилась. Генеральный продюсер еще раз связался с Фалько, чтобы выразить свое восхищение. Но дальнейшее продолжение «Русского острова» грозило разрушить всю сетку субботнего вещания. Впрочем, Игорь претензий не предъявлял – первый выход в эфир в новом качестве его устроил.

Макнув в порошок указательный палец, он просунул его в рот кандидату наук. Потом вытер палец о траву и подмигнул Забродову:

– Проверим еще раз. Может, отсырел препарат?

Через минуту биолог ожил, глаза широко раскрылись, на щеках появился яркий румянец.

Встав на ноги, Струмилин оглядел свои перепачканные шорты и ноги. Вошел в воду, не беспокоясь о реакции «хозяина острова». С наслаждением поплавал вблизи берега, смывая с себя грязь.

Лег на спину, раскинул руки, громко засмеялся непонятно чему.

– Перебор, – прокомментировал Ладейников. – Для него и палец облизнуть уже чересчур.

Энергичный и бодрый кандидат наук выскочил на берег и крикнул остальным:

– Водичка – супер!

Глаза его, и без того выпуклые, выкатились еще больше.

– Где моя черная метка? – с радостной улыбкой обернулся он к Игорю.

– Черную метку я сейчас тебе в башке сделаю, – ответил тот, снимая с плеча автомат.

В первый момент Забродов напрягся, но веселость Вадима не уменьшилась ни на градус и стало ясно, что выстрела не случится. Неинтересно убивать человека, измученного зубной болью.

Но также неинтересно убивать того, чью эйфорию ничем не прошибешь.

– Перебор… Чему радуешься, мудила? Ты у меня первый кандидат на тот свет.

От избытка энергии Вадим разбежался и несколько раз прошелся колесом. Потом покачался на толстой ветке. На берегу они остались уже втроем.

Ольгу Ладейников послал разобрать продукты и принести что-нибудь повкусней – по его требованию на остров завезли деликатесов, взятых телевизионщиками для собственного чревоугодия. Заложников преступник отправил в крытый брезентом барак, люди из съемочной группы, за исключением бородатого оператора, возвращались к себе на трех лодках.

Кроме Фалько, только Илья знал об истинном положении вещей, а в его молчание Ладейников не очень-то верил. Забродов видел, как оператор бережно зачехлил видеокамеру и сел, прижав ее к груди, как мать ребенка.

– Ну как тебе моя идея в целом? – осведомился Игорь у пленника.

Единственным достойным ответом была бы, конечно, пуля или удар. Но Забродов считал, что противника надо победить хитростью, нащупать в его извращенном мозгу слабое место.

– Знаешь, почему я оставил тебя в живых? – продолжал Ладейников. – Хочу услышать мнение знатока. Окончательно оценивать еще рано. Надо дождаться финала. Но как для начала, сойдет?

– Смотря чего ты хотел добиться.

– Кайфа, дорогой ты мой. Кайфа и больше ничего. Некоторые вещи зажигают внутри огонек, но повторение все губит.