|
Бонтьер и не потрудилась ответить. Она вцепилась в штурвал, когда «Плэйн Джейн» с резким скрипом принялась взбираться на следующую волну. Бросив взгляд на экран лорана, Хатч увидел, что их сносит приливным течением на юго-восток на скорости не меньше четырёх узлов. Для компенсации он подправил курс, опустив одну руку на дроссель, а вторую на штурвал. В промежутке между нырками Бонтьер помогла ему удержать руль. – Профессор прав, – крикнул Хатч. – Без тебя мне не справиться! Порыв ветра выдернул длинные волосы Бонтьер из-под зюйдвестки, и они упали за спину восхитительным сплетением чёрного. На лице девушки проступил румянец, и так сразу не скажешь – от возбуждения ли, или от страха. Лодку захлестнула новая волна, и Малин перевёл взгляд на бушующее море. – Как ты убедишь Найдельмана, что меч радиоактивен? – прокричала Бонтьер. – Когда «Таласса» оборудовала медпункт, они привезли с собой всякую всячину. В том числе дозиметр для радиологии. Высокотехнологичный счётчик Гейгера, то есть. Я ни разу не включил эту штуковину, – ответил Хатч и покачал головой. Они принялись взбираться на очередную волну. – Если бы включил, дозиметр бы чокнулся. А эти бедолаги землекопы, день за днём работающие в радиоактивной пыли… Не имеет значения, как сильно Найдельман хочет получить свой меч. Он не сможет спорить с прибором! За свистом ветра и звуками своего голоса Малин едва различил удары прибоя по правому борту; Рек-Айленд. Как только они вышли из-за подветренной стороны острова, ветер усилился. Теперь, словно улучив удобный момент, перед «Плэйн Джейн» нарисовалась очередная громадная волна с неимоверной шапкой белой пены – намного больше, чем любая из предыдущих. Она продолжила угрожающе нарастать над головами, с её вершины донеслось шипение. Судёнышко провалилось в тишь подножия волны и услужливо принялось карабкаться вверх. Сердце бешено стучало; Хатч подбавил оборотов мотору в тот самый миг, когда почувствовал, что они поднимаются. – Держись! – заорал он, когда они достигли вершины. Сбавив обороты, он направил лодку прямиком в бурлящую массу воды. «Плэйн Джейн» дико качнулась и очутилась в странном призрачном мире, где и море, и воздух одинаково состояли из воды. Затем, неожиданно, они вырвались на свободу. Винт беспомощно завизжал, когда нос окунулся вниз, в океан пены. Скользя в очередную стеклоподобную пропасть, Хатч увидел, как впереди из мрака материализовывается вторая белая шапка волны, болтаясь и покачиваясь из стороны в сторону, словно бешеная. Хатч попытался побороть нарастающие панику и отчаяние. Вал, который они только что преодолели – вовсе не шальная волна. Впереди ещё три мили такого пути. Теперь при каждом покачивании лодки стали возникать зловещие ощущения – неуютная вибрация, рывки штурвала. «Плэйн Джейн» шла тяжело, словно была перегружена балластом. Малин бросил взгляд за корму, невзирая на стегающий по лицу ветер. Трюмные помпы безостановочно работали с тех пор, как судно покинуло порт, но на старушке «Плэйн Джейн» не было датчика воды в трюме. Чтобы узнать, сколько они набрали, надо лично заглянуть в трюм, и никак иначе. – Изобель! – проревел он, уперевшись ногами в переборки рубки и намертво смыкая руки на штурвале. – Тебе надо пробраться вперёд и открутить металлический люк на полу. Скажешь, сколько в трюме воды. Бонтьер смахнула с глаз ручейки дождя и понимающе кивнула. Хатч смотрел, как она карабкается через рубку и открывает дверь каюты. Через минуту она уже вернулась. – На четверть заполнен! – прокричала она. Хатч выругался; должно быть, в корпус ударило каким-нибудь обломком, но в таком волнении он даже не почувствовал удара. |
