– Не знаю, – ответил он. – Просто так называется индейский поселок. Я, наверно, когда-то знал, как перевести, да забыл. Это на языке оджибвеев.

– Расскажи мне про индейцев, – попросила Умница Лил. – Про индейцев даже интереснее, чем про психов.

– Здесь, на побережье, индейцев немало. Только эти индейцы – поморяне, они больше рыбаки и угольщики.

– Про кубинских индейцев ты мне не рассказывай. Они все mulatos.

– Нет, это неверно. Среди них есть и чистокровные индейцы. Их предков привезли сюда, наверно, пленниками с Юкатана.

– Не люблю yucatecos.

– А я люблю. Даже очень.

– Расскажи лучше про Ваб-Ми-Ми. Это на Дальнем Западе?

– Нет, это на Севере. Недалеко от Канады.

– В Канаде я была. Ездила раз в Монреаль на экскурсионном пароходе. Но шел дождь, и ничего не было видно, и мы в тот же вечер уехали поездом обратно в Нью-Йорк.

– И все время, что вы плыли, шел дождь?

– Не переставая. А пока мы еще не вошли в устье реки, был туман и временами шел снег. Нет уж, бог с ней, с Канадой. Расскажи про Ваб-Ми-Ми.

– Это был небольшой городок с лесопилкой на берегу реки. Прямо через городок проходила железная дорога, и у самого полотна громоздились кучи опилок. На реке была устроена запань, и речное русло было на несколько миль запружено бревнами. Как-то раз я там ловил рыбу, вздумал перейти с удочкой на другой берег и ползком стал перебираться с бревна на бревно. Вдруг одно бревно подо мной повернулось, и я очутился в воде. А когда я хотел выкарабкаться, оказалось, что надо мной сплошной бревенчатый свод. Сколько я ни шарил руками в темноте в поисках щели или просвета, мои пальцы встречали только древесную кору. Нигде не было такого места, чтобы можно было раздвинуть два бревна и пролезть между ними.

– Что же ты стал делать?

– Утонул.

– Ой, не шути так, – сказала она. – Скорей расскажи, что ты сделал.

– Я сразу же понял, что медлить нельзя. Стал пядь за пядью ощупывать ближайшее бревно, пока не нащупал то место, где оно прижималось к соседнему. Тогда я уперся обеими руками и до тех пор подталкивал его кверху, пока бревна чуть-чуть не разошлись. Я быстро просунул в просвет кисти рук, потом предплечья и локти и, уже работая локтями, развел бревна настолько, что смог высунуть голову и выпростать руки до самых плеч. Долго я лежал между двумя бревнами, обняв их руками и чувствуя, как нежно я их люблю. От бревен вода в реке казалась коричневой. А в речушке, впадающей неподалеку, она была такого цвета, как то, что ты сейчас пьешь.

– Мне бы ни за что не раздвинуть этих бревен.

– Я и сам не надеялся, что смогу их раздвинуть.

– Сколько времени ты пробыл под водой?

– Не знаю. Знаю только, что я очень долго лежал между бревнами, отдыхая, прежде чем решился действовать дальше.

– Этот рассказ мне нравится. Но после него меня будут мучить кошмары. Расскажи мне что-нибудь веселое, Том.

– Хорошо, – сказал он. – Дай подумать.

– Нет. Рассказывай сразу, не задумывайся.

– Хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Когда Том-младший был еще совсем маленький…

– Que muchacho mas guapo! – перебила его Умница Лил. – Que noticias tienes de el?

– Muy buenas.

– Me alegro, – сказала Умница Лил, и при мысли о Томе-младшем, о летчике, глаза у нее наполнились слезами. – Sierapre tengo su fotografia en uniforme con el sagrado corazon de Jesus arriba de la fotografia y al lado la virgen del Cobre.

– Ты свято веришь в богоматерь дель Кобре?

– Верю. Слепо верю.

– Вот и продолжай верить.

– Она денно и нощно заботится о Томе.

– Прекрасно, – сказал Томас Хадсон.