– Ладно. Como usted quiere. Счет я веду на всякий случай, вдруг вы передумаете.

– Со счета он не собьется, – сказала Умница Лил. – Чеки-то у него с копиями.

– Тебе что нужно, женщина? Тебе нужен настоящий рекорд или фиговый?

– Ни то и ни другое. Я хочу highbolito con agua mineral.

– Como siempre, – сказал Серафин.

– Я коньяк тоже пью.

– Мне бы лучше не видать, как ты пьешь коньяк.

– Знаешь, Том, я однажды, когда садилась в трамвай, упала и чуть не погибла.

– Бедная Лил, – сказал Серафин. – Какая у тебя жизнь – полная опасностей и всяких переживаний!

– Уж лучше твоей – с утра до вечера стоишь за стойкой в деревянных башмаках и угождаешь пьяницам.

– Это моя работа, – сказал Серафин. – А угождать таким выдающимся пьяницам, как ты, для меня большая честь.

В бар вошел Генри Вуд. Он стал рядом с Хадсоном – высокий, весь потный, взволнованный переменой в ранее принятых планах. Что может доставить ему большее удовольствие, подумал Томас Хадсон, чем внезапное изменение планов!

– Мы едем к Альфреду в его «Дом греха», – сказал Генри. – Хочешь с нами, Том?

– Вилли ждет тебя в «Баскском баре».

– Пожалуй, на этот раз Вилли нам брать незачем.

– Тогда так и скажи ему.

– Хорошо, я ему позвоню. А ты поедешь, Том? Будет очень весело.

– Тебе надо бы поесть.

– Я закажу себе большой сытный обед. Ну, как твои дела?

– Мои дела хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Отлично.

– Будешь перекрывать свой рекорд?

– Нет.

– Вечером увидимся?

– Вряд ли.

– Если хочешь, я приеду и переночую у тебя.

– Нет. Развлекайся. Только поешь чего-нибудь.

– Я закажу себе великолепный обед. Даю честное слово.

– Не забудь позвонить Вилли.

– Вилли я позвоню. Можешь не беспокоиться.

– А где у Альфреда этот «Дом греха»?

– У него великолепно. Дом смотрит на гавань, хорошо обставлен, и вообще там замечательно.

– Я спрашиваю адрес.

– Адреса я не знаю, но я передам с Вилли.

– Ты не думаешь, что Вилли обидится?

– А что поделаешь, Том? Не могу я пригласить его туда. Ты знаешь, как я люблю Вилли. Но есть места, куда я не могу таскать его за собой. Ты знаешь это не хуже меня.

– Ладно. Только не забудь позвонить ему.

– Честное слово, позвоню. И даю слово, что закажу себе шикарный обед.

Он улыбнулся, похлопал Умницу Лил по плечу и вышел. Для такого гиганта походка у него была удивительно красивая.

– А какие у него девочки в «Доме греха»? – спросил Томас Хадсон Умницу Лил.

– Да нет их, все разбежались, – сказала Умница Лил. – Там есть нечего. И выпивки, по-моему, тоже маловато. Куда ты поедешь – туда или, может, ко мне?

– К тебе, – сказал Томас Хадсон. – Но попозже.

– Расскажи мне еще что-нибудь веселое.

– Хорошо. Но о чем?

– Серафин, – сказала Лил. – Дай Томасу еще одну порцию двойного замороженного, без сахара. Tengo todavia mi highbolito. – Потом, обратившись к Томасу Хадсону: – Вспомни, когда тебе жилось всего веселее. Только чтобы без запахов.

– Без запахов не обойдется, – сказал Томас Хадсон. Он смотрел, как Генри Вуд прошел через площадь и сел в спортивную машину очень богатого сахарного плантатора по имени Альфред. Генри Вуд был слишком громоздкий для такой машины. Громоздкость ему во всем мешает, подумал Томас Хадсон. Но есть кое-какие дела, где она не помеха. Нет, сказал он себе. Сегодня же у тебя свободный день.