Человек, стоявший на мостике, разглядывал берег. Вон там, казалось бы, должны быть хижины, но никаких хижин не было. Ни хижин, ни лодок в лагуне.

– Ты ведь бывал здесь раньше, – сказал он своему помощнику.

– Да.

– Разве не там должны стоять хижины?

– Там они и были. Деревня и на карте значится.

– А сейчас ее нет как нет, – сказал старший. – Лодок в зарослях тоже не видно?

– Ничего не вижу.

– Придется войти в бухту и стать на якорь, – сказал капитан. – Проход этот я знаю. Здесь раз в восемь глубже, чем кажется.

Он посмотрел вниз, в зеленоватую воду, и увидел на дне большую тень своего судна.

– Хороший грунт есть восточнее того места, где была деревня, – сказал его помощник.

– Знаю. Трави якорь с правого борта. Там я и стану. При таком ветре – он день и ночь дует – насекомых не будет.

– Да, сэр.

Они стали на якорь, и катер, не столь уж большой, чтобы кто-нибудь, кроме владельца, мог хотя бы мысленно называть его судном, лег по ветру за рифом, о который разбивались зеленоватые волны с белыми гребешками пены.

Человек, стоявший на мостике, проследил, чтобы его судно свободно и крепко держалось на якоре. Потом он посмотрел на берег и выключил моторы. Он смотрел и смотрел на берег и не мог понять, в чем дело.

– Возьми с собой троих и поглядите, что там случилось, – сказал он. – Я немного посплю. И помните, что вы ученые.

Когда они считались учеными, оружия у них не было видно – в руках мачете, на головах широкополые соломенные шляпы, какие носят багамские ловцы губок. Команда называла их sombreros cientificos. Чем больше была шляпа, тем она считалась научнее.

– Кто-то спер мою научную шляпу, – сказал широкоплечий баск с густыми, сросшимися на переносице бровями. – Дайте-ка мне связку гранат во имя науки.

– Возьми мою шляпу, – сказал ему другой баск. – Она в два раза научнее твоей.

– О-го, какая она у тебя научная! – сказал широкоплечий. – Я в этой шляпе что твой Эйнштейн. Томас, можно нам брать образцы породы?

– Нет, – сказал капитан. – Антонио знает, что ему делать. А вы глядите там в оба, не хлопайте своими научными буркалами.

– Я пойду искать воду.

– Это позади того места, где была деревня, – сказал капитан. – Проверьте, какая она. Ее надо взять побольше.

– Н₂О, – сказал баск. – Вот она, ученость-то. Эй ты, дерьмовый ученый, ты, шляпокрад, дай сюда четыре пятигаллонных бутыли, чтобы нам не зря мотаться.

Второй баск поставил в шлюпку четыре оплетенные бутыли.

Капитан слышал, как они переговариваются между собой.

– Не тычь меня в спину своим дерьмовым научным веслом.

– Это я для пользы науки.

– К такой-то матери науку с ее братцем.

– С ее сестрицей.

– А звать сестрицу Penicilina.

Капитан смотрел, как они гребут к слепяще-белому берегу. Мне самому надо было поехать, подумал он. Но я всю ночь провел на ногах и у штурвала стою уже двенадцать часов. Антонио не хуже меня во всем разберется. Но все-таки, что же там случилось?

Он посмотрел на риф, потом перевел взгляд на берег, потом на чистую воду, которая струилась вдоль борта и закручивалась воронками с подветренной стороны судна. Потом закрыл глаза, повернулся на бок и заснул.

Проснулся он, когда шлюпка подошла к борту, и по лицам людей понял, что дело плохо. Его помощник обливался потом, как с ним всегда бывало, когда случалась какая-нибудь беда или приходили дурные вести.