– А трупы, а угнанные лодки? – сказал Генри. – Ты все сообразишь, Том.

– Одно нам известно – оружие, а вот где они бросили свою подлодку и сколько их? Смешай все это и добавь, что вчера ночью мы так и не добились связи с Гуантанамо, да подсчитай все островки к югу отсюда плюс то время, которое уйдет у нас на доставку воды на борт. Добавь еще Питерса, и готово – подавай кушанье на стол.

– Все будет хорошо, Том.

– Конечно, – сказал Томас Хадсон. – Хорошо – плохо, это в нашем деле близнецы.

– Но ты не сомневаешься, что мы этих немцев, найдем?

– Ни минуты! – сказал Томас Хадсон. – А теперь пойди крикни Вилли – пусть идет сюда. Антонио надо приниматься за стряпню. Будем есть сегодня тушеных креветок. Ара, даю тебе три часа, наполни водой все бочки. Скажи Антонио, чтобы занялся моторами. Я хочу выйти отсюда засветло. Больше тебе ничего не попалось на острове? Ни свиней, ни птицы?

– Ничего, – ответил Ара. – Они все забрали.

– Ну что ж, придется им поскорее все это скушать. Кормить живность нечем, льда тоже нет. Немцы – народ хитрый, они и черепах в это время года наловят. Я думаю, мы найдем их в Лобосе. Логично предположить, что они придут в Лобос. Скажи Вилли, чтобы он доверху забил ледник ракушками, а воды мы возьмем только до следующего островка.

Он замолчал, обдумывая что-то.

– Нет, виноват. Не то сказал. Воду таскай до заката, а судно я выведу отсюда, когда взойдет луна. Три часа мы потеряем, зато потом шесть выгадаем.

– Ты пробовал воду? – спросил Ара.

– Пробовал, – сказал он. – Вода хорошая, чистая. Ты был прав.

– Спасибо, – сказал Ара. – Так я пойду позову Вилли. Он уже сколько времени ныряет.

– Том, а мне что делать? – спросил Генри. – Остаться с тобой, или таскать воду, или, может, еще что?

– Таскай воду, а когда совсем уморишься, ложись спать. Ночью постоишь со мной на мостике.

– Привезти тебе рубашку или свитер? – спросил Генри.

– Пожалуй, рубашку и самое легкое одеяло, – сказал Томас Хадсон. – Песок сухой, сейчас можно и на солнце спать. А попозже на ветру похолодает.

– Какой тут песочек! Я такого сухого, рассыпчатого в жизни своей не видал.

– Это ветры его взбили за много лет.

– Томми, поймаем мы их?

– Конечно, поймаем, – сказал Томас Хадсон. – Никаких сомнений быть не может.

– Ты уж меня прости за мою дурость, – сказал Генри.

– За твою дурость тебя еще в люльке простили, – сказал Томас Хадсон. – Ты храбрец, Генри, и я тебя люблю и верю тебе. И никакой ты не дурень.

– Ты, правда, думаешь, что у нас будет бой с ними?

– Наверняка будет. Но ты об этом не думай. Думай о разных разностях. Думай о том, что тебе надо делать, и помни, что у нас у всех должно быть хорошее настроение, пока не начнется бой. О бое думать буду я.

– Я сделаю все, что от меня требуется, – сказал Генри. – Жалко, этот бой нельзя прорепетировать, тогда я бы еще лучше выполнил свой долг.

Томас Хадсон сказал:

– И так справишься. Нам этого боя не миновать.

– Уж очень ждать долго, – сказал Генри.

– Ждать всегда долго, – сказал ему Томас Хадсон. – Особенно когда гоняешься за кем-нибудь.

– Ты бы поспал, – сказал Генри. – Ты теперь совсем не спишь.

– Я посплю, – сказал Томас Хадсон.

– А как ты думаешь, Том, где они бросили свою подлодку? – спросил Ара.

– Лодки они увели отсюда и всех здешних поубивали, допустим, неделю назад. Значит, это та самая подлодка, о которой шла речь в Камагуэе. Но пока она еще была на плаву, они добрались на ней сюда.