– Вам в тягость жизнь?

– Да; она давно, давно мне в тягость.

– Вам скучно здесь?

– Везде равно мне скучно.

– Вы ненавидите меня?

– Я не люблю вас.

– Не ненавидите, однако?

– Не ненавижу, потому что я не умею ненавидеть. Я не люблю вас; мне с вами тяжело. Я думаю, и этого довольно, чтоб для меня всю цену потеряла жизнь.

– А если б бог вам дал теперь другую жизнь?

– Я б не взяла ее.

– Зачем?

– Затем, что для меня жить снова невозможно.

– Я верю вам, Мария: и я бы тоже не взял.

Бер снова опустил голову и снова задумался.

– Прощайте, – проговорила тихо, вставая, Маня.

– Нет, пару слов еще.

Маня снова безропотно села.

– Так жить нельзя, – произнес Бер.

– Живу, как бог судил мне, – отвечала, нервно подергиваясь, Маня.

– Да, как бог судил… Нет, бог так не судил, Мария. Бог не судил нам жить с тобой.

Бер взял жену сильно за руку и еще раз добавил:

– Бог не судил.

Маня спокойно смотрела на мужа.

– Но богом суждена для всех одна дорога: то путь к добру, Мария. Нет положения, в котором человек не нашел бы средства быть полезным людям и помириться с собою.

Бер приподнялся и сказал:

– Мария! жить одному – это… несносно тяжело!

– Да, это тяжело.

– А жить вдвоем, и врознь желать, и порознь думать, и вечно тяготить друг друга, и понимать все это – еще тяжеле.

– Еще тяжеле.

– Да, еще тяжеле. Один в постелю ляжет, поплачет в изголовье, в своем углу он перемучит горе свое, помолится, когда душа молитвы хочет, и станет выше, чище – приблизится страданьем к богу.

– Да.

– Союз хорош, когда одна душа святит собой другую.

– Что ж вы хотите?

– Ты не раба моя. Я дал обет тебя сберечь, и я хочу его исполнить. Расстанемся.

Маня молча, изумленными глазами смотрела на мужа.

– С тобою в провожатые я не пошлю своих упреков. Я виноват во всем. Я думал, если я соединю в одном гнезде два горя, два духа, у которых общего так мало с миром, как у меня и у тебя, то наконец они поймут друг друга. Я, сирота седой, хотел ожить, глядясь в твои глаза, Мария, и как урод обезобразил зеркало своим лицом. Не ожил я, и ты завяла. Ты хочешь умереть, а я хочу тебе дать жизнь. Хотела бы ты жить с ним? с тем… кого любила?

– Нет, – спокойно отвечала Маня.

– Скажи еще! скажи еще мне это слово!

– Я не хочу с ним жить, – твердо повторила Маня.

– О, не ходи! о, не ходи к нему!

Бер тихо взял ее за руку и, показывая другою через окно вдаль, заговорил:

– Там, за этой норой, Мария, целый мир, прекрасный, вечно юный; там – поля, леса, там реки свежие, моря и люди, там божий мир: я весь его тебе открою.