Гейл перестал раскрашивать тело, грива волос бронзового оттенка свободно падала его плечи: он больше не заплетал их в косички, потому что не был младшим воином шессинов. К тому же соорудить такую прическу без чужой помощи все равно невозможно. У него на родине в свободное время молодые люди часами заплетали друг другу пряди или раскрашивали лица, или помогали совершать прочие обрядовые действа шессинов.

Чем больше Гейл узнавал о цивилизации, тем сильнее удивлялся. Все эти люди в огромных городах имели армии и вели между собой войны, но юноше казалось, что их нельзя считать настоящими воинами — как тех же шессинов. Скорее, они были солдатами, безликой частью чего-то большего, и Гейл уже начал понимать разницу.

Юноша думал о том, что рано или поздно ему придется зарабатывать себе на жизнь. До сих пор он не видел для себя другого пути, кроме наемника, ведь больше он ничего не умел. Однако в регулярной армии от человека требуются, наверное, особые навыки. Он должен уметь вести бой в общем строю и обращаться с оружием, как этого требует командир. Умение сражаться было лишь малой частью предъявляемых к нему требований. Следовало обратить внимание и на слова Кристофо, солдату редко удается дожить до высокого чина или больших денег.

Куда интереснее было бы отправиться исследовать новые земли! Человеку, имеющему навыки настоящего воина, который чувствует себя как дома в любых землях и странах, да еще умеет обходиться с животными, будет нетрудно найти место в какой-нибудь экспедиции. Когда он решит покинуть корабль навсегда, то сможет испытать себя в этом деле. Но пока время для этого еще не пришло.

Корабль Молка пришвартовался в гавани, на нем выставили караул, а остальных моряков отпустили на берег. Было уже слишком поздно, чтобы начинать разгрузку. К тому же, это работа грузчиков, которых нанимают в порту, а не матросов. Приведя себя в порядок и принарядившись, моряки отправились в город.

Большинство тут же устремились к ближайшей таверне или дому свиданий. Гейл, однако, твердо решил сперва сходить в храм. Стройный бронзовокожий юноша сразу привлек внимание жителей Флории, особенно, женщин. Хотя он успел избавиться от некоторых привычек, присущих его народу, все же горожанам было удивительно видеть на улице рослого воина, вооруженного длинным мечом и тяжелым копьем, всю одежду которого составляла набедренная повязка из шкуры ночного кота. И, конечно, его выделяла среди других необычайная красота, причем было видно, что он хоть и сознавал ее, но не придавал этому ни малейшего значения.

За то время, что Гейл поднимался по холму к зданию храма, ему сделали немало недвусмысленных предложений, которые он отвергал со всей вежливостью, на какую был способен. Его босые ноги ступали по грубо обтесанным камням, и это ощущение казалось странным и волнующим — как и те огромные строения, мимо которых он проходил. Однако за тот короткий срок, который юноша провел в изгнании, он узнал и увидел столько нового, что, пожалуй, утратил способность удивляться даже в самых непривычных обстоятельствах.

Вскоре его нагнал запыхавшийся Молк.

— Я смотрю, парень, ты решил не тратить время зря. Хочешь поглазеть на храмы?

— Да. А почему на улицах так много народу?

— Рынки на сегодня закрылись, вот люди и возвращаются по домам. Неуютно, поди, в такой толчее?

Гейл повел плечами.

— Не намного страшнее, чем посреди стада кагг.

Он говорил правду: эта прогулка напомнила ему былые времена. Людей, конечно, было немало, но он оказался выше всех почти на голову. Горожане носили яркие одежды, женщины надевали широкополые соломенные шляпы, защищающие их нежную светлую кожу от палящих лучей. Одежда, которую он видел, была куда более изысканной, чем простые накидки его народа. То есть бывшего народа, — сразу осекся Гейл.

Привлеченные грозным видом юноши, за Гейлом с подозрением следили несколько вооруженных мужчин.