Они подошли к кабо, и объездчик указал на деревянную ступеньку:

— Это стремя. Ставь в него ногу и вскакивай в седло. — Он похлопал кабо по спине.

— Не так быстро, — возразил Гейл. — Сперва мы должны получше узнать друг друга. — Юноша поднял руку и дотронулся до густых бровей животного, медленно гладя по его морде. Дух кабо оказался столь сильным, что Гейл перестал ощущать все окружающие запахи.

— Осторожней, — сказал державший кабо мужчина, — тварь кусается.

Но животное, напротив, становилось все спокойнее и постепенно перестало дрожать. Гейл заметил, что переменился и мерцающий отсвет его ауры. Юноша похлопал его по морде, и вскоре кабо уже пытался ткнуться носом в его ладонь.

— Вот теперь я попробую на него взобраться, — сказал Гейл.

Объездчик придержал стремя, и он поставил в него ногу. Конюх показал ему, как опираться руками на луку седла, и, согнув ногу, Гейл перенес другую через спину животного, вдев ее в стремя с другой стороны седла. Кожаные поводья он подхватил левой рукой. Никогда еще в жизни он не испытывал столь восхитительного ощущения. Сидеть верхом на прекрасном могучем животном, возвышаясь над всеми остальными людьми! Гейл чувствовал, как мощные легкие животного, подобно мехам, раздуваются под его голенями.

— Для новичка ты неплохо держишься в седле, — заметил старший из конюхов. — Теперь опусти пятки. Вот так. Эти ремешки у тебя в руках — поводья. Когда захочешь, чтобы кабо повернул, потяни их в том направлении и дави на бок коленом с другой стороны. Вообще-то, это все, что тебе надо знать, если бы он был полностью объезжен. Не думал, что ты усидишь в седле так долго… Чтобы послать кабо вперед, ткни пятками в бока. Ну, приступай!

— Я готов! — сказал Гейл. Сердце его бешено колотилось. Конюхи отстегнули поводья от колец в губах кабо и отошли в сторону. Их широкие ухмылки понемногу стерлись: кабо и не думал метаться или вставать на дыбы, а лишь нетерпеливо гарцевал на месте, будто желая рвануться вперед. Особого недовольства тем, что на его спине восседает наездник он не выказывал.

Гейл осторожно дотронулся пятками до ребер животного, и кабо рысцой пошел вперед. Юноша неуклюже подпрыгивал в седле, не забывая направлять животное вправо, чтобы оно не врезалось в ограду.

— Расслабь спину и колени, — крикнул ему главный конюх.

Сосредоточенно кивнув, Гейл последовал его совету и вскоре смог приноровиться к аллюру животного. Всем своим телом он ощущал стремление кабо сейчас бежать вперед.

— Откройте ворота! — крикнул он конюхам. Озадаченные, те не двинулись с места.

— Делайте, что он говорит! — приказала Шаззад. Конюхи повиновались и распахнули ворота.

Гейл не размышлял, он инстинктивно чувствовал, что должен делать: отпустил поводья, и кабо плавно рванулся вперед, одним прыжком очутившись за оградой. По лугу, окружавшему загон, он помчался уже галопом. Юношу поразило то, что он и кабо слились в единое целое. Он чувствовал ликование животного, его наслаждение свободой. Это ощущение оказалось для Гейла столь же новым, как и плавание по морю, но куда более захватывающим. Человек и животное действительно слились в одно целое, кабо немедленно откликался на его малейшие желания, и юноше даже не приходилось понукать скакуна.

Он ощущал, как работают могучие мышцы под его ногами. Видимо, дух животного был настолько силен, что оно намеревалось скакать, пока не остановится сердце — если, конечно, Гейл, пожелает этого. Наездник выпрямился в седле, и кабо постепенно замедлил бег, снова переходя на мелкую рысь. Слегка натянув поводья, он откинулся назад — и животное остановилось.