— Но я не чувствую себя подавленным, просто думаю, — изумился он.

— Со стула, на котором я сижу, очень трудно заметить разницу, — ответила Юджиния и после некоторого колебания добавила:

— Ты думаешь о прошлом?

Тут подошел официант с пивом и стал наливать его в бокал, однако Сайрус жестом дал понять, что этого делать не нужно. После его ухода он взял бутылку и прямо из горлышка отпил большой глоток.

— Если говорить о прошлом, то ты была права в отношении Кэти.

— Да?

— Она в самом деле предала меня. Наверное, я просто не хотел сам себе в этом признаваться, ибо это означало бы, что она не любила меня, раз поддалась Дэмиену Марчу.

— Сайрус, мне очень жаль.

— В известном смысле я был нужен ей, — сказал Кол-факс, разглядывая этикетку на бутылке. — Но это ведь не любовь?

— Я думаю, любовь тоже подразумевает, что один человек нужен другому, — растерянно ответила Юджиния. — Любовь — сложная вещь, в ней столько всего. И у каждого человека любовь в чем-то не такая, как у других. Наверное, именно поэтому ей нельзя дать точное определение.

— Она в чем-то похожа на искусство, — кивнул Сайрус.

— Да. Ты не можешь описать, но всегда узнаешь его, когда видишь.

— Проблема в том, что пока ты не столкнешься с любовью, ты не понимаешь, что это такое, верно? — Глаза Сайруса были невероятно зелеными. — Потому-то человек и делает ошибки.

— Да.

— Кэти была моей ошибкой.

— Все позади, Сайрус. Ты отомстил за нее, а прошлое должно остаться в прошлом.

— Я хочу, чтобы ты знала одну вещь, — сказал он, катая в ладонях бутылку с пивом.

— Какую? — Юджиния затаила дыхание.

— Кэти давно ушла из моей жизни. Но это не означало, что я должен был забыть и о Дэмиене Марче. Это не одно и то же, хотя тут все же есть определенная связь. Ты понимаешь, о чем я?

— Да. Привязанность к человеку — одно, справедливость — совсем другое. Если исчезло первое, не обязательно на этом основании игнорировать второе.

Колфакс отпил из бутылки и с преувеличенной осторожностью поставил ее на стол.

— Ты утонченная женщина, витающая в облаках высокого искусства, директор музея. Как тебе удается так хорошо меня понимать?

— Ты забыл о моей интуиции. Я директор музея, утонченная женщина, витающая в облаках высокого искусства и обладающая невероятной интуицией.

— Я думал, твоя интуиция распространяется только на сферу искусства.

— Поверь, Колфакс, ты — настоящий шедевр.

— Значит, твоя интуиция помогает тебе меня понимать? — спросил он без тени улыбки.

— Нет, я не думаю, что это главная причина.

— А какая же главная?

— Для тебя так важно знать?

— Да, важно.

— Все дело в том, что в серьезных вещах у нас с тобой много общего, — сказала Юджиния, тщательно подбирая каждое слово.

Лицо Сайруса мгновенно прояснилось.

— Я не был уверен, что до тебя это дойдет.

Значит, он пребывал в странном настроении не из-за прошлого или кубка Аида, его тревожило будущее их отношений, подумала Юджиния, не зная, радоваться ей или горевать. Внутренне изнемогая, она ждала продолжения, но Сайрус молчал. Тогда она решила заговорить первой:

— Ты хочешь сказать еще что-то?

— Да.