Юджиния обняла его за шею. Теперь ею в значительной степени двигало любопытство. Ни один мужчина не пытался подчинить ее себе с помощью подобной тактики, а если и пытался, то она этого не заметила, следовательно, его попытка оказалась тщетной Сайрус тем временем положил руку ей на спину, чтобы крепче привлечь Юджинию к себе, а другая его ладонь легла на ее бедро.

«Я с ним разберусь, — подумала она. — Но позже». Сайрус вдруг опомнился, и объятия его ослабели.

— Черт, — глухо пробормотал он. — Напрасно я это сделал.

— Думаете, это что-нибудь изменит?

— Поверьте, я сейчас вообще не способен думать, — признался Колфакс.

— И не рассчитывайте, что вам удастся подчинить меня себе с помощью секса.

— Был бы рад попробовать.

Он снова приник к ее губам, властно, требовательно. По-видимому, он все делает не торопясь, но добросовестно, решила Юджиния, кладя руки ему на плечи и чувствуя под пальцами бугры мышц. Сайрус Колфакс тверд как скала, упрям как мул, но притом, несомненно, крепок и надежен. Такие мужчины не отступают, не сдаются, не бегут от женщины, которая не уступает им по силе характера.

Сайрус пробормотал что-то неразборчивое, затем прижал ее к спинке сиденья и склонился над ней. У нее закружилась голова; плохо соображая, что делает, она коснулась рукой его бедер и ощутила некую твердость.

— О Господи, — простонал он.

— Простите.

Юджиния шевельнулась и ударилась обо что-то локтем, и клаксон джипа громко взревел.

— Черт. — Сайрус поднял голову. — Просто не верится.

Юджиния открыла глаза и с ужасом уставилась на группу зевак, которые остановились, чтобы понаблюдать за тем, что происходило на переднем сиденье джипа.

— Боже мой! — Юджиния быстро выпрямилась, одернула рубашку, которая выбилась из-под пояса брюк. — В последний раз я испытала подобный стыд, когда опрокинула бокал с шампанским на члена Либрукского фонда во время ежегодного приема.

— Приятно сознавать, что я стал непосредственным участником одного из происшествий, которые привели вас в смущение, — ответил Сайрус, в глазах у него еще горел опасный огонек.

— Наглец! Ведете себя так, словно я вас чем-то обидела.

Сайрус надел темные очки.

— По-вашему, мне должно льстить, что, поцеловавшись со мной, вы чувствуете стыд и унижение?

По спине Юджинии опять поползли мурашки. Глядя в зеркальные стекла очков Колфакса, она поняла, что перед ней снова страж порядка, который вызывал безотчетное чувство опасности.

— Что вы сейчас делали? — требовательно спросила она.

— Я как раз собирался вам задать тот же самый вопрос.

— Вы первый начали.

— Странная фраза для взрослого человека. Я готов поклясться, что происходившее минуту назад было плодом взаимных усилий.

Да, Кол факс прав. Она никогда не пыталась снять с себя ответственность за свои действия.

— Согласна. — Юджиния нашарила очки и надела их с чувством огромного облегчения. По крайней мере теперь ее глаза тоже скрыты за непроницаемыми для взгляда стеклами. — Ради Бога, поехали отсюда.

— Поедем, как только найду ключи.

— Куда же они подевались?

— Наверное, упали, пока мы тут возились.