— Пресная? — озадаченно переспросил Сайрус. — А мне она показалась очень красочной. И по размеру подходит.

Юджиния поняла, что он нарочно дразнит ее. Интересно, до какой степени неприятным может быть этот человек?

— В качестве декоративного элемента интерьера она, возможно, и неплоха, только необъемная, плоская. Как обои.

— Как обои? — Он склонил голову, чтобы взглянуть на картину под другим углом. — Знаешь, что я думаю, радость моя?

— Нет, дорогой, понятия не имею, — с ледяной улыбкой процедила Юджиния.

— По-моему, ты потеряла способность ценить замечательные картины из-за влияния постмодернизма.

Юджиния ошарашенно взглянула на Сайруса:

— Да?

— Неопределенность и неуверенность, распространившиеся в мире искусства в двадцатом веке под влиянием минимализма и модернизма, — весьма неприятная вещь, — заявил он. — Но сегодня мы имеем целое поколение критиков и экспертов, чье восприятие прекрасного испорчено постмодернизмом.

Юджиния смущенно огляделась по сторонам и поняла, что все в магазинчике слушают их разговор.

— Видишь ли, Сайрус…

— В результате создалось очень сложное положение. До тех пор пока люди, имеющие отношение к прекрасному, не займутся оценкой современного искусства, никто не сможет двигаться вперед. Да, все любят говорить о постпостмодернизме, но как же мне это надоело. Совершенно бессмысленная, пустая концепция. Чистая статика, и больше ничего.

Юджиния представила, как он будет выглядеть с рамой от понравившегося ему морского пейзажа на плечах.

— Кстати, о бессмысленной статике… — опять начал Колфакс, но тут черная занавеска отъехала в сторону, и появилась высокая, прекрасно сложенная, изящная женщина, на вид лет сорока с небольшим.

— Вы сделали очень интересное замечание о постпостмодернизме, — сказала она.

У женщины были резкие черты лица и голубые глаза необычного оттенка. В уголках рта виднелись тонкие морщинки, в длинных вьющихся золотисто-рыжих волосах, стянутых на затылке большой заколкой, проглядывали серебристые пряди. На женщине было широкое, экзотического покроя, одеяние, в ушах покачивались металлические серьги с полудрагоценными камнями, с такими же, как в ожерелье у нее на шее.

Женщина с улыбкой взглянула на Сайруса.

— Проблема определения собственной позиции всегда сложна, не правда ли?

— Что правда, то правда, — ответил польщенный Сайрус.

Юджиния нетерпеливо забарабанила пальцами по раме ближайшей картины.

— Видите ли, мой друг лишь недавно заинтересовался искусством, — пояснила она.

Обходя вокруг прилавка, женщина окинула Колфакса откровенно оценивающим взглядом и улыбнулась Юджинии:

— Побольше бы таких людей, как ваш друг, это очень хорошо для бизнеса. Между прочим, меня зовут Фенелла Уикс. Я — хозяйка галереи.

— Юджиния Свифт. А это мой друг Сайрус Колфакс.

— Рада с вами познакомиться. Вероятно, вы та самая пара, которая остановилась в Стеклянном доме? Значит, это вы нашли Леонарда Хастингса прошлой ночью?

— Так оно и есть, — ответил Сайрус. — Я вижу, новости распространяются здесь очень быстро.

— Точно, — засмеялась Фенелла Уикс.

— Вы были знакомы с Хастингсом? — поинтересовался Колфакс.

— Не очень хорошо. Я здесь новенькая, переехала на остров и открыла тут галерею всего несколько месяцев назад. Леонард сюда никогда не заходил.