— Думаю, она понимала, что та картина принадлежит отнюдь не кисти Ронды. — Сайрус открыл выдвижной ящик обшарпанного стола. — Возможно, они действовали в сговоре.

Юджиния вскинула глаза на собеседника.

— То есть Фенелла согласилась продать картину, поделить деньги с Рондой и не задавать вопросов?

— А почему бы и нет?

— Но речь идет не о таких уж больших деньгах, — сказала Юджиния, немного поразмыслив. — Ведь я заплатила за картину Нелли всего триста долларов.

Сайрус многозначительно обвел глазами незатейливую гостиную.

— Когда человек живет в таком доме, для него и триста долларов — штука существенная.

— Особенно если Ронда в самом деле употребляла наркотики. Знаешь, Сайрус, я думаю, мне следует еще раз поговорить с Фенеллой.

— И что это даст? Она, разумеется, будет все отрицать, прикинется ничего не ведающей, несчастной хозяйкой магазинчика, которую обвели вокруг пальца. Вот если бы ты поймала ее на продаже фальшивого Сезанна или Пикассо, тогда другое дело. А этот случай выеденного яйца не стоит.

— Только не для подруги художницы, которая была автором картины.

— Но у подруги художницы нет доказательств того, что картину, купленную ею в магазине Фенеллы Уикс, написала не Ронда, а другой человек, — ответил Сайрус, роясь в пачке телефонных счетов. — Вот тебе еще один бесплатный совет: не выдвигай обвинений, если не можешь ничего доказать. По опыту знаю, что такие вещи очень злят людей.

— Черт возьми, ты прав. — Юджиния снова прислонила картины к стене. — Я так разочарована, столько вопросов и ни единого ответа.

— Так всегда бывает, когда начинаешь расследовать дело, — успокоил ее Сайрус.

— Как ты можешь оставаться таким спокойным? Неужели тебя это не бесит?

— К таким вещам привыкаешь. Главное — иметь терпение, очень большое терпение.

Юджиния вспомнила, что Сайрус охотится за кубком Аида уже три долгих года.

— Я не из терпеливых, — признала она.

— Да уж, — бросил Сайрус, и на его лице появилась едва заметная тень мужского самодовольства, которое тут же сменилось бесстрастной маской.

Юджиния понимала, что он имел в виду страсть, с какой она отдалась ему ночью. «Не забывай о достоинстве! Нужно вести себя так, словно ничего не произошло, быть такой же хладнокровной, как и он».

Повернувшись к нему спиной, она прошла по коридору в малюсенькую спальню с истертым ковром, старой кроватью и покосившимся туалетным столиком. Другой мебели в комнате не было. Опустившись на колени, Юджиния заглянула под кровать, но обнаружила там лишь старые журналы об искусстве и пыль, кое-где собравшуюся в комки.

Встав с пола, Юджиния отряхнула пыль с ладоней и направилась к платяному шкафу, где обнаружила несколько испачканных красками рубашек, две пары линялых джинсов, а в выдвижных ящиках — нижнее белье, носки и несколько свитеров.

Она собиралась уже бросить свое занятие, но, заглянув за шкаф, увидела блеснувшую у стены черную металлическую рамку.

— Сайрус! — возбужденно позвала она.

— Нашла что-нибудь? — осведомился Колфакс, возникая в дверном проеме.

— Там картина. — Юджиния ухватилась платком за край рамы. — По-моему, Ронда спрятала ее здесь по единственной причине.

— И причина вполне очевидна, верно? Ирония Колфакса вызвала у нее раздражение.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы мне пришло в голову спрятать картину, я бы нашел для этого более укромное место, а не то, где любой в состоянии найти ее за пять минут.