Хадсон застонал под ее пальцами.

- Два часа, максимум, - она убрала пальцы с его губ и заменила их нежным поцелуем. - И я твоя на остаток вечера.

- Ты будешь моей намного дольше, - пробормотал он ей в губы, прежде чем отстраниться и внести встречное предложение. - Я согласен на девяносто минут и ни секундой больше.

Алли собиралась подать протест, но он тут же пресек.

- Расслабься. Елки продают на дальнем углу площади, и я уверен, что ты со своими олимпийскими навыками сумеешь выбрать елку и два подарка за полтора часа.

- Хадсон, я физически не уложусь в девяносто минут.

Он посмотрел на часы.

- Восемьдесят девять. Будем и дальше стоять и обсуждать? - спросил он, усмехаясь.

Ох, он просто невозможен. И невыносим. И... и какого хрена с ней не так? Перед ней стоит мужчина, который невероятно сексуален в этих темных джинсах, черной кожаной куртке и с идеально взъерошенными волосами, и он хочет забрать ее домой и оттрахать до потери сознания, а она обсуждает время под шопинг?

Серьезно, Синклер, определись уже.

Хадсон обнимал ее за плечи, крепко прижимая к себе, пока они шли к дальнему краю площади, где она в рекордно короткий срок выбрала елку. Пока Хадсон расплачивался с продавцом и договаривался о доставке, она проверила телефон. Пара писем по работе, несколько сообщений от Колина - все могло подождать до понедельника, и смс-ка от Харпер.

Полагаю, никаких звонков = горячая ночь необузданной страсти?

Алли рассмеялась, отвечая:

Ты читаешь слишком много любовных романов.

На экране тут же появились маленькие точки, показывающие, что Харпер печатает. Алли покачала головой. Иногда казалось, что телефон в нее имплантировали хирургическим путем.

1. Тебе НИКОГДА не удастся прочесть слишком много любовных романов.

2. Как ты пишешь смс-ки с руками, прикованными к изголовью?

Алли почувствовала, что краснеет. Она никогда не делилась с ней своими немного извращенными занятиями с Хадсоном. По правде говоря, она вообще не делилась никакими деталями. Но живое воображение Харпер в этом не нуждалось. Единственная проблема была в том, что она попала в точку.

Мы покупаем елку.

На телефоне высветилось:

Покупка елки = горячий вечер необузданной страсти? А за этим сразу же: Я уже спрашивала, есть ли у Качка-Миллионера брат?

Созвонимся в понедельник.

В понедельник?! Ого, это будет нечто. Тебе лучше рассказать всю...

Харпер все еще печатала, но Алли уже засунула телефон в карман джинсов. Внезапно позади нее очутился Хадсон, его рука обвилась вокруг ее талии, губы скользнули по уху.

- Вы разочаровываете меня, мисс Синклер.

Алли повернулась и увидела, что другой рукой он держит веточку омелы прямо над их головами.

- Столько разговоров о рождественских традициях, и вы совсем позабыли про самую важную, - его губы замерли в сантиметре от ее рта. - Я думал, вы более тщательно подходите к делу.

- Как я могу это исправить? - выдохнула она. Обхватив рукой его затылок, Алли прижалась к его губам. Она планировала всего лишь милый нежный поцелуй, абсолютно дозволительный в публичном месте. Но потом ее губы раскрылись, впуская его язык, ласкающий ее мощными глубокими ударами, и она напрочь забыла, где они находятся. Она могла думать лишь об этом мужчине, об этом моменте и о том, как отчаянно желала его.

Застонав ей в рот, Хадсон углубил поцелуй, его язык лизал, дразнил, пробовал на вкус, заставляя ее мечтать о том, чтобы он покрыл такими поцелуями все ее тело с такой же страстью. И когда его рука скользнула по пояснице, прижимая ее крепче, она зарылась пальцами в его волосы.

Подняв голову, он посмотрел на нее затуманившимися голубыми глазами.