Эта политика дефляции была второй великой социальной катастрофой, которую Германия Веймарского периода взяла на себя, чтобы стряхнуть груз репараций — и на этот раз эта политика была успешной. Ведь мировой экономический кризис затронул не только Германский Рейх, он захватил поистине весь западный мир (России он не коснулся). И во всех затронутых государствах, в особенности в самой Америке, отныне приходили к мнению, что в такой ситуации так называемые политические платежи, то есть с одной стороны платежи по долгам европейских западных союзников в пользу США, а с другой стороны репарационные платежи Германии западноевропейским союзникам, представляли теперь лишь затруднение для всё более и более рушащейся мировой экономики. В 1931 году американский президент Гувер потребовал прекращения всех этих политических платежей и также настоял на так называемом «моратории Гувера», сначала на один год. Но по прошествии этого года в Лозанне в 1932 году в действительности последовал долговременный отказ Франции, Англии и остальных стран от дальнейшего получения германских репараций. Договорились о ещё одном заключительном платеже в 3 миллиарда марок, который никогда не был произведен и которого никогда серьёзно не потребовали. Это означает, что рейхсканцлер Хайнрих Брюнинг при помощи своей политики умышленного обнищания Германии для ухода от репараций своей цели достиг, даже если сам он вскоре после этого уже был свергнут со своего поста.

Я хотел бы ещё кратко указать на то, что обнищание в годы с 1930 до 1933 года всё ещё и теперь рассматривается как неизбежное следствие мирового экономического кризиса. Однако оно было таковым лишь частично, точно так же, как германская инфляция с 1919 до 1923 года лишь частично была просто следствием финансировавшейся при помощи займов и затем проигранной войны. Но именно лишь частично, как в одном, так и в другом случае. Своевременная денежная реформа после войны спасла бы Германию от полной экспроприации всех накоплений, а иная экономическая политика существенно смягчила бы последствия мирового экономического кризиса в Германии, вместо усиления их. Такая экономическая политика рекомендовалась тогда не только английским учёным Кейнесом, но также и немецкими учеными-экономистами, например фон Вагеманном: политика, которая при помощи больших общественных задач — пусть даже за счёт баланса бюджета рейха — дефицитного расходования, как это было названо, дала бы экономике новый толчок. Брюнинг проводил как раз обратную политику, он обострял следствия мирового экономического кризиса, он намеренно позволил германской экономике полностью прийти в упадок, чтобы избавиться от репараций. В этом, как уже сказано, он достиг успеха. Правда, у этого успеха, как будет показано в следующей главе, внутриполитическая цена была такова, что обнищавшие немцы массами пошли за Гитлером.

В том же году Германия пережила ещё один большой успех своей политики ревизионизма. В этом, 1932 году, в Женеве заседала международная конференция по разоружению. Западные державы в Версальском мирном договоре представили разоружение Германии как предварительное условие всеобщего разоружения. Эта формулировка стала теперь для германской политики рычагом: немцы аргументировали, что либо западные державы теперь должны разоружиться до той степени, до которой они принудили разоружиться рейх, либо же они должны предоставить рейху право точно так же снова вооружиться. С этой аргументацией немцы имели успех. Мировое общественное мнение переменилось, частично вследствие мирового экономического кризиса, частично просто вследствие удаленности от прошедшей войны во времени. Это не было больше настроением 1919 года. В декабре 1932 года западные державы на женевской конференции по разоружению признали за германским правительством, которое возглавлялось тогда уже не Брюнингом, а Шляйхером, равное право на военное вооружение.

Это означало, что в конце 1932 года множеством окольных путей Германия сбросила два главных бремени, которые препятствовали восстановлению её силы — обязанность огромных выплат по репарациям и обязанность свои оборонительные силы держать очень малыми.