Продолжая начатый женщинами круг, тесным кольцом вокруг трубы стоят мужчины. Лица их веселы. Они постоянно переговариваются через головы остальных, делая замечания по поводу того, что происходит у основания трубы.

А там тем временем установили столик, покрытый белой скатертью, на него положили красивым рядом кокосовые орехи и возле них кнопочное устройство дистанционного зажигания трубы. Затем к этому месту подошёл с важным видом индус, держа небольшой узелок в руке. Специальных священников здесь нет, поэтому обряд священнослужения, или иными словами подношения даров индийским богам, выполняет кто-то из наиболее уважаемых рабочих, знающих хорошо порядок ублажения богов.

Вот узелок развязывается, из него достаются разные кулёчки и пакетики. У самой трубы раскладываются большие листья баньяна, на каждый помещается плод банана, кусочек кокосового ореха, горстка риса и другие угощения. На стене трубы красной краской наносится несколько полос. Всё это — и угощение, и полосы — обрызгивается водой, принесённой в глиняном кувшинчике. В щёлочку или ямку находящегося рядом камня вставляются ароматические палочки, которые тут же поджигаются, и, начав дымить, они распространяют приятный сладкий запах, очень нравящийся индийцам.

Только после этого священнодействующий индус складывает ладони перед грудью, закрывает глаза и начинает шевелить губами, мысленно разговаривая с богами, прося у них помощи в таком большом и важном деле. Затем он поднимается с подносом в руках, обходит по кругу всех стоящих и каждому мажет лоб красной краской. Вскоре солнечного цвета пятнышки появляются и у советских инженеров, как у принимавших участие в работе на этом объекте, так и у приехавших по приглашению с других участков.

В числе гостей оказалась одна русская женщина. Дойдя до неё, индус остановился в нерешительности. Строгие правила индийского этикета не позволяют мужчине прикасаться к чужой женщине, а тут ещё и не индийской. Однако подбадриваемый весёлыми голосами советских экспертов «Давай-давай!», он всё же рискнул: окунул большой палец в краску и аккуратно поставил пятнышко на лоб смеющейся женщины.

Наблюдавшие за своим товарищем и замолкшие на минутку в ожидании индийцы при виде совершённого взорвались бурей радостных возгласов. И долгое стояние в ожидании предстоящего пуска перестало быть томительным, разговоры стали громче и оживлённее.

Появились фотокорреспонденты. Им тоже покрасили лбы. Я стрекотал своей кинокамерой. Рабочие при виде повёрнутого на них объектива замирали, вытянувшись, боясь испортить кадр.

Наконец, к месту торжества подкатили легковые эмбэсадоры с начальством. В образовавшемся коридоре людей к трубе прошли генеральный управляющий заводом, руководители строительства и эксплуатации завода, советские главные эксперты и другие важные гости.

Получив свою долю краски, генеральный управляющий мистер Самарапунгаван взял в руку кокосовый орех и с силой разбил его о кирпичную стену дымовой трубы. Эхом радости откликнулась толпа. Разбить орех с первого раза считается очень важным, ибо полагают, что только в этом случае удача будет сопутствовать работе.

Самарапунгаван хорошо знал этот обычай. Высоко интеллигентный человек, сын профессора, он с рождения завода работает на нём сначала инженером и уж позже становится генеральным управляющим. Будучи молодым специалистом, он был направлен в Советский Союз на стажировку, где встретился с молодой красивой переводчицей, полюбил её и, женившись, забрал свою любимую в Индию, а через некоторое время — и её мать.

Превосходно владея русским языком, он никогда не кичился своим знанием, и, если ему приходилось выступать с речью перед советскими специалистами, а тут же находились и его соотечественники, то говорил он только на английском. Всего однажды мне пришлось слышать, как во время его очередного такого выступления переводчик допустил неточность в переводе, и тогда Самарапунгаван очень вежливо, деликатно извинился по-русски и поправил переводчика, что вызвало бурю аплодисментов в зале, а он продолжал выступать словно ничего не произошло.