Когда были выговорены эти слова? Впервые рассказ «Следователь» Чехов напечатал в «Петербургской газете» в мае 1887 года. Сотня лет миновала.

Следователь решительно отрицает принадлежность его знакомой к распространенному типу пророчествующих «дам и баб»:

«— Так-то так, но моя дама, доктор, совсем особенная. В ее предсказании и смерти не было ничего ни бабьего, ни дамского. Молодая женщина, здоровая, умница, без всяких предрассудков. У нее были такие умные, ясные, честные глаза; лицо открытое, с легкой, чисто русской усмешечкой во взгляде и на губах. Дамского, или бабьего, если хотите, в ней было только одно — красота. Вся стройная, грациозная, как вот эта береза, волоса удивительные! Чтобы она не оставалась для вас непонятной, прибавлю еще, что это был человек, полный самой заразительной веселости, беспечности и того умного, хорошего легкомыслия, которое бывает только у мыслящих, простодушных, веселых людей. Может ли тут быть речь о мистицизме, спиритизме, даре предчувствия или о чем-нибудь подобном? Над всем этим она смеялась».

Замечательно в этом разговоре, что оба спутника — и доктор, и следователь, — будучи людьми интеллигентными, как видим, безоговорочно выносят за рамки обсуждения «мистицизм, спиритизм, дар предчувствия» и прочие чудеса.

Однако есть между ними разница: теряясь в догадках, как это могло быть, следователь тем не менее уверен, что все так и было, как он рассказывает; доктор же ни секунды не верит самому факту смерти «без всякой видимой причины».

«Размышляя, доктор поглядел на небо.

— Надо было бы вскрыть ее, — сказал он.

— Зачем?

— А затем, чтобы узнать причину смерти. Не от предсказания же своего она умерла. Отравилась, по всей вероятности».

Странно, что такая простая мысль не приходила следователю в голову. Из дальнейшего его рассказа выясняется, что у молодой женщины были нелады с мужем, что вскоре после женитьбы он ей изменил и она об этом узнала. Теперь следователем становится доктор:

«— А что раньше было, измена мужа или появление идеи о смерти?»

Выясняется — измена. О смерти жена заговорила как раз вскоре после того случая, хотя и вне связи с ним. Клубок начинает распутываться. Довольно нехитрый клубок.

Оказывается, женщина ждала ребенка. Приняв решение оборвать свою жизнь и не желая убивать его вместе с собой, она и наметила срок своей смерти, сообразуясь со сроком предполагаемых родов. К тому времени об измене мужа все успели забыть, тем более что жена давно уж его «простила»…

Эта простая и естественная версия поражает следователя, как удар грома. Оказывается, речь идет о его жене. Он тот самый муж… Убийца…

«Следователь… то пожимал плечами, то хватал себя за голову. Он то садился в экипаж, то шел пешком. Новая мысль, сообщенная ему доктором, казалось, ошеломила его, отравила; он растерялся, ослабел душой и телом…»

Невинный светский разговор о чудесах оборачивается трагедией.

Впрочем, чаще у Чехова при обращении к подобным темам над трагедией берет верх ирония. В рассказе «Тайна» загадочное и непонятное предстает в образе некоего Федюкова, которого никто никогда не видел, но который тем не менее всякий праздник аккуратно расписывается на листе визитеров в передней действительного статского советника Навагина.

И опять мы слышим знакомые слова — насчет многого, не снившегося нашим мудрецам.

«— … В природе очень много сверхъестественного, чего никогда не постигнет наш слабый ум!» — говорит мадам Навагина, когда узнает про таинственного Федюкова.

Мадам Навагина занимается спиритизмом и все таинственное сводит к проявлению духов.