Непривычно сытый и от того несколько тяжеловатый десяток лениво прочесывал большие лопухи, слева те же лопухи чесал второй десяток, справа проверял малинник шестой. Было жарко и скучно: белки скакали по ветвям, птицы настороженно молчали в ветвях, а мелкие зверки, что иногда шмыгали меж кустов, не вызывали у наеденного десятка обычного интереса. Кончились лопухи, начался густой и неудобный ельник, боец пустил стрелу в кусты, потом прицепил молодую лису к поясу и сунул наконечник испорченной стрелы в мешок. Защелкали тетивы на левом фланге -- ломя ветки вниз упала притаившаяся рысь. Вдалеке за деревьями пробежалась кабанья семья, Ходок напряг было руку, но тут же расслабил -- далеко. На правом фланге, в трех десятках бойцов от них начался какой-то шум -- Ходок подал остановивший всю цепь сигнал и послал двоих бойцов разобраться и помочь, точно также поступили десятники справа и слева от него, вскоре мимо пробежал рейнджер-сотник и высунувший язык черный волк. Несколько минут и двойки вернулись к своим десяткам -- сотня продолжила путь.

Объявленный сотником получасовой привал застал десяток на земляничной поляне: Ходок оставил подчиненных лениво щипать редкие ягоды, а сам, поддавшись естественному желанию организма, поспешил облюбовать даже не овраг, а так, неровность в земле на самом краю поляны. Пока сидел и избавлялся от последствий вчерашнего переедания, заметил странное марево меж вылезших из земли корней дерева, что росло на самом краю недооврага. Не стал дергаться и путаться в спущенных штанах, а методично доделал все дела, подтерся лопухом и только потом осторожно и не поворачиваясь к мареву спиной отступил к своему десятку. Опытный Ходок не решился самостоятельно разбираться с непонятным, а потому послал за сотником. Гематоген прибыл через пару минут, некоторое время вместе со своим питомцем походил вокруг оврага, потом подпираемый со спины десятком Ходока решился спуститься в него, долго смотрел на мерцание, потом не менее долго и удивленно на обнаружившего это мерцание Ходока, затем уже без опаски снял стрелу с тетивы и убрал лук, подошел к мареву и... шагнул в него. Раздался тихий перезвон, и марево, сожрав полувывороченное дерево и часть леса, развернулось в огромный мерцающий круг, за которым явственно был виден большой провал, хотя нет, скорее рукотворный уходящий в глубину земли тоннель. Настолько большой тоннель, что десять-двенадцать здоровенных  спецназовцев в доспехах свободно сумели бы пройти по нему в ряд и при этом не жались бы плечами!

Три часа спустя.

Сотники радостно переглянулись -- премия это всегда хорошо, а хорошая -- еще лучше.

Тем временем Морнэмир передал блестевший обломок в руки своего питомца и принял от него кусок ткани вытереть перемазанное лицо.

Всегда немногословный Гематоген отрицательно покачал головой.

Тут следует упомянуть, что столь редкая в здешних бедных на шахты и данжи краях находка вызвала среди игроков ажиотаж, а потому все пять сотен рассыпались вокруг Большой угольной шахты в полной боевой готовности, как будто игроки ожидали, что кто-то немедленно попытается эту шахту у них отнять. Смешно -- даже в более цивилизованных краях, тем более в сообществе игроков, угольные шахты не считались тем ради чего стоит упираться рогом, а тем более бодаться как с неписями, так и с собратьями-игроками -- не перечесть сколько угольных шахт просто бросили на произвол судьбы (и на радость тем же неписям, на чьей территории  шахту нашли). Единственное исключение -- если шахта находилась поблизости от крупного города или оживленной дороги, да и то мало кто из игроков решался заниматься добычей и поставкой угля, предпочитая более выгодные и интересные занятия.

Ходок подбежал на зов, хлопнул кулаком по груди и вытянулся перед разглядывавшим его начальством.