Неизвестна судьба Евгения. Через Интернет узнал, что в 1965 году он окончил Орджоникидзевское суворовское училище. Однокурсники сообщили: в военное училище поступать он не стал, переехал в Крым, оттуда был призван на срочную службу в Советскую Армию, дальше след потерялся.

По-иному у отца сложились отношения с другим двоюродным братом — Иваном. Тот жил по месту своего рождения в селе Левокумском. В 1953 году наш сосед Павел Савинов надумал продавать дом, часть крыши которого сгорела во время пожара. Отец срочно вызвал Ивана Семеновича в Незлобную. Целую неделю дядю Ваню обрабатывали по поводу переезда на новое место жительства. Демонстрировали отличия в условиях жизни, убеждали манящими перспективами.

В конце концов тот согласился. Вместе с ним в казачью станицу приехали: жена Елизавета Павловна, сын Василий, дочь Валентина. Старшая дочь Шура вместе с мужем Павлом и тремя детьми остались в Левокумском.

Владея всеми строительными профессиями в совершенстве, новосёлы быстро привели в порядок дом, завели небольшое хозяйство. Через год призвали на воинскую службу Василия. Дядя Ваня, устроившись в ремстройконтору, штукатурил, малярничал, прослыл отменным печником. Чтобы привести в порядок печь или возвести новую, требовалось выстоять целую очередь, добиться его расположения.

Васильев Иван Семёнович с женой Елизаветой и дочерью Валентиной

Только рассказчика из него не вышло. На вопрос об отце отвечал: «Крестьянствовал, когда началась коллективизация, распродал все своё имущество, запил и в пьяном угаре умер». Вот и вся информация, с которой он поделился со своим потомством.

Лишь при подпитии на него обрушивалась потребность выговориться. Говорил же он постоянно об одном и том же: как охранял в гражданскую войну Кирова, как строчил из пулемета по вражеским цепям в Великую Отечественную войну, как в результате ранения стал инвалидом. В нормальном состоянии из него не удавалось слова вытянуть. Очень жалеем, что не сумели его разговорить. Сколько семейных историй, а может быть и тайн, никогда теперь не узнаешь…

Уже в наши дни стало известно, что дядя Ваня находился на оккупированной территории, после её освобождения арестовывался следователями НКВД, подвергался допросу с пристрастием за сотрудничество с врагом. Сотрудничество же заключалось в том, что при отступлении немцы расстреляли из автоматов бочки с вином, а он призвал жителей винсовхоза выстругать, так называемые, «чопики» и забить ими пулевые отверстия в винных емкостях.

Лишь случайное вмешательство в это дело Суслова М. А. — в то время I секретаря Ставропольского крайкома ВКП (б), начальника краевого штаба партизанских отрядов, спасло от репрессивных мер Но это было хотя и в недалеком по времени, но в прошлом. Календарь отмеривал 1957 год. Все мы с нетерпением ждали возвращения со службы Василия. Для меня и моего брата Михаила это было важнейшее событие. Мы уже мысленно примеряли на себя солдатскую фуражку, вешали на плечи погоны.

Неожиданно встал вопрос: как к нему теперь обращаться? Просто по имени? Из-за ощутимой по тем временам разницы в возрасте, это было бы неуважительно. Слово «дядя» не соответствовало действительности. Братишка Вася — решение, устроившее всех.