Прадед Павел — ту, продолжателями которой после деда Афанасия и отца Николая стали мы: я, Владимир 1947 года рождения, и брат Михаил, родившийся в 1950 году. Место нашего рождения — казачья станица Незлобная Георгиевского района Ставропольского края.

Сегодня Незлобную от города Георгиевска, который был основан как крепость Азово-Моздокской линии, разделяет только автомобильная дорога. В свое время, Георгиевская крепость занимала главенствующее положение среди остальных крепостей. В ней находился штаб командующего Кавказской линией, в ней в 1783 году был подписан акт о вхождении Восточной Грузии под покровительство России, получивший название Георгиевский трактат.

Упоминаю об этом не только для географического обозначения места нашего рождения, но и чтобы подчеркнуть мысль: обычаи, нравы, живущих в тех или иных местах людей, в немалой степени отражаются и на характере, и на образе жизни подрастающих поколений.

Мещерякова М.Г, Васильев Вова, Мещеряков Коля, Цыплакова Мария, Васильева Р. Г. держит Мишу.

В годы моего детства в станице царил культ уважительного отношения к страшим: при встрече с ними следовало обязательное приветствие, их замечания по поводу поведения, ставшие известные родителям, нередко заканчивались наказанием. Поэтому, если мы и покуривали, то в тайне, в их присутствии не смели произносить бранные слова. При ловле рыбы в Подкумке каждый взрослый проверял улов, за невыпущенного усача, длиной менее 10 см, отвешивал подзатыльник. Негласные правила строго соблюдались при потасовках: лежачего и ниже пояса не бить, при первой крови схватку прекратить.

Васильевы Владимир и Михаил

В одном доме с братом мы росли, включая и младенческий возраст, немногим более 12 лет. В дальнейшем не виделись друг с другом и год, и два, и более лет. Связь между нами поддерживалась только через родителей. Может быть, поэтому по-настоящему доверительных отношений между нами — братьями, так и не сложилось. Не способствовало тесному сближению и мое стремление, следуя кавказским обычаям, установить безоговорочное верховенство старшего и всяческое противодействие этому со стороны Михаила.

И все же мы не стали друг другу чужими. В каждом из нас болью отражаются неудачи другого, искренней гордостью — его жизненные достижения и успехи. Думаю, что это результат не только кровного родства, но и той атмосферы, которая царила в семье. Забота о ближних, взаимопомощь и поддержка помогали выживать в трудные послевоенные годы. Все это видела малышня и неосознанно стремилась подражать старшим.

С притворным негодованием и скрытым чувством одобрения соседи обсуждали наше поведение, когда при получении скромных угощений, сразу после обязательного «Спасибо!», из наших уст раздавался вопрос: «А моему братику? А бабушке?».

Не прошли бесследно и общие обязанности по дому, круг которых по мере взросления все больше и больше расширялся. Чтобы урвать больше времени для игр, беготни (в семье говорили «гойдать») с другими ребятами, приходилось все делать быстро, а быстро без сообща не получалось.

Васильевы Миша и Владимир

Многое, чем нам приходилось в то время заниматься, даже нашим детям, не говоря уже о внуках, кажется экзотичным и трудно поддающимся воображению.