Встав и набросив банный халат прямо на мокрое тело, Мэгги принялась лихорадочно рыться в сумочке. Вот они! Кто-то заботливо сложил туда обе дискеты вместе со всеми остальными причиндалами.

Мэгги зажала черные квадратики в руке. У нее родилась идея. Сумасшедшая, но, возможно, из этого что-то получится.

В предрассветной темноте Гарри тихо проник в дом Мэгги, понимая, что она спит, но желая в этом удостовериться. Его до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о тех страшных мгновениях, когда он думал, что потерял ее. Не хотелось бы ему еще раз пережить нечто подобное.

Вообще, Гарри сам себя не понимал. Влюбился он, что ли, в эту упрямую, сумасбродную и чрезвычайно чувственную девицу? Когда же это произошло?

Гарри воздохнул. Разве подобный момент определишь?

Он тихонько двинулся вверх по лестнице, в спальню. В кабинете Мэгги горел свет, и Гарри подумал, что она забыла его выключить.

Но Мэгги сидела за компьютером, закутавшись в белый махровый халат. Она показалась ему такой трогательной, что его сердце сжалось от прилива нежности. И любви.

Маленькая смелая женщина с мозгом, созданным для цифр, и сердцем – для любви.

Почему она не спит, после всего что ей довелось сегодня пережить?

– Привет! – произнес Гарри негромко, чтобы не напугать ее.

Мэгги ахнула, мгновенно обернувшись. Их взгляды встретились, и Гарри ощутил ее тепло, будто она прикоснулась к нему.

– Привет.

Глаза Мэгги покраснели от напряжения и недостатка сна, лицо было бледным, без каких-либо следов косметики, волосы спутаны, однако Гарри никогда еще не видел ничего более прекрасного.

Он поневоле затаил дыхание, когда губы Мэгги медленно изогнулись в улыбке, а потом порывисто шагнул вперед и склонился над ней.

Со стоном удовольствия Мэгги приоткрыла рот под губами Гарри, и его усталость сразу исчезла, вытесненная приливом страсти, сильнее которой он никогда не испытывал.

Мэгги обвила его шею рукой, не заботясь о том, что полы халата слегка распахнулись. Гарри скользнул под одну из них рукой и ощутил под ладонью нежные и одновременно упругие округлости. Под его ласками соски быстро превратились в плотные бутоны. Мэгги была такой теплой, такой родной. Каждый удар ее сердца, каждый вздох напоминали Гарри о том, что она полна жизни. Которая с некоторых пор стала очень дорога ему.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.

– А я – что Лукас тебя ранил.

– Я так испугался!

– И я!

– Я хочу тебя…

– Да…

– Хочу прямо сейчас, сейчас.

В этом их желания совпадали…

Когда обессиленный неистовым соитием Гарри упал в кресло, увлекая Мэгги за собой, она прильнула к его груди, обвивая руками шею и положив ноги на мягкие подлокотники.

– Я тебя люблю, – произнес он, касаясь губами ее волос.

– Я тоже тебя люблю, – призналась она, и ее голос дрогнул от избытка чувств.

Некоторое время они оставались в таком положении, и Гарри подумал, что еще никогда не ощущал подобной целостности.

– Прости меня, вчера вечером я вел себя как последний кретин.

Мэгги пошевелилась, и ее волосы защекотали подбородок Гарри.

– Я хотела все объяснить, но ты не дал мне такой возможности. Понимаешь, я вовсе не такая свободная и раскрепощенная, как ты думаешь. Все это время я просто притворялась. А что касается Лукаса, то он набросился на меня с поцелуями прежде, чем я успела открыть дверцу его автомобиля. – Он почувствовал, как она содрогнулась от отвращения, и мысленно пожелал, чтобы Хаммеру-младшему подольше не вводили обезболивающего. – А другое приглашение на ужин, о котором тебе стало известно, я получила от Брайана.