-  Вот уж… никогда не думала, что такие заведения настолько прибыльны, - полуэльфка озадаченно взъерошила волосы и вздохнула. - Себе, что ли, на старости лет бандершей заделаться?

    Фирелла зловредно фыркнула и заметила - клиенты про девиц и думать забудут при такой хозяйке. Придётся работать самой, круглые сутки и без выходных.

    -  Пупок не сотрётся, Эсми? - поддела жрицу хихикнувшая Ноэль, а затем посерьёзнела. - Ладно, не будем тянуть времени…

    Маркиза, как своевольно оскорбившего прикосновением волшебницу, а потом и ведьму, всё же не стали лишать жизни или мужского достоинства - только потому, что не сошлись во мнении, что же хуже. В конце концов, его отправили до утра работать в подвал - лично к пышнотелой и престарелой мадам Фэйри - и чтоб он всю жизнь потом плевался да от женщин шарахался.

    -  Ну ладно, господин имперский наместник - вещай теперь… - застигнутый врасплох сносящей все преграды женской силой, мало имеющей общего с магией но оттого не менее действенной, тот покорно принялся рассказывать чуть деревянным голосом. Всё без утайки или лукавства, быстро и даже охотно отвечая на вопросы или давая пояснения…

    Хлюпнув, черпачок споро окунулся в ведро - с тем, чтобы тут же пролить своё содержимое на многочисленные верёвки. Сидящий на корточках Болек с закопчённой рожицей пригляделся, щедрой лапкой плеснул ещё, и наконец удовлетворённо кивнул.

    Перед ним в растекающейся по полу корчмы луже воды лежала истекающая призрачным светом магичка. Не зелёная гоблинша или пригожая троллиха, не плечистая орчанка и вовсе не стройная статью эльфка. Никак не пухленькая и аппетитная гномелла. И даже не румяная смешливая хоббитянка - хотя и такая же белобрысая. Нет, эта оказывалась куда опаснее, ибо принадлежала к расе homo, то есть людей. А уж ихние магики самые злющие - то вам кажный подтвердит.

    Злыдня вся была добротно увязана на манер колбасы или копчёной рыбины. И хотя во рту её красовался кляп из салфетки, а положение выглядело совершенно безнадёжным, она не сдавалась. Яркий, упрямо обволакивающий её свет хоть и не обжигал ладоней - да вот только, дымились и чернели от него опутывающие чаровницу верёвки. И бдительный гоблин только тем и занимался, что поливал путы, дабы злокозненная девица не пережгла их и не освободилась.

    -  Воды у нас много, так что побереги силы, - воркующе пробормотал Болек и чуть ли не заботливо вновь оросил магичку холодной водой. - Ежели сир рыцарь прикажут железом калёным тебя допросить, ох как понадобятся.

    Сияющая волшебница что-то пискнула, вновь слабо затрепыхалась в своей упаковке. Сильнее пшикнула паром из стремительно высыхающих верёвок, и гоблин щедро вылил сверху остатки из ведра, да потрусил к колодцу за новой порцией.

    -  Скоро их милость завтракать придут, а тут такой погром, такой погром… - выглянувший из кухни Шрокен прямо сквозь зияющую пустотой и обгорелыми брёвнами стену глянул на уже розовеющий восход. После чего горестно заломил руки, застонал и обречённо скрылся в кухонном чаду.

    От близкого соседства со светлой магичкой смиренно висящий монах играл зеленовато-синюшными сполохами, отчего казалось, будто он тоже взволнованно подрагивал. Заглядевшись на него, Болек запнулся о порог и со злости плеснул на связанную волшебницу мало не полведра.

    -  У-у, выдра! Да ведь, у той стены сир рыцарь сидеть и трапезничать полюбляли. Даже если помилуют оне тебя, всё равно за урон его заведению отработать придётся.

    Он пригляделся к ничуть не скрываемым мокрой одеждой, вполне недурственным на хомовский лад очертаниям молодой волшебницы, и скептически покачал головой.