Абулмансур посмотрел по своей привычке ему прямо в глаза, и снова пополз холодок по спине видавшего виды жырау.

— С ним случилось то, что должно было случиться, — спокойно сказал юный султан. — Ведь ты же догадывался об этом…

Жырау опустил голову. Да, видно, такова уж судьба рабов в этом страшном мире.

— Когда же ты успел? — спросил он.

— Это делается быстро!

Равнодушие было в тоне молодого султана.

— Но он же не был твоим врагом! — заметил жырау, просто чтобы не молчать.

— Все сейчас мои враги! — коротко ответил юноша.

— Если будешь таким… таким бессердечным, то далеко не уйдешь, султан! — Гнев закипел в сердце жырау. — Два врага у нас: один внешний, а другой — бии и султаны родов, что тянут нас во все стороны. Так что тому, кто хочет объединить людей, следует считаться с народом, а не убивать верных людей почем зря!

— А кто узнает, что это сделал я?

— Но я ведь знаю! — вскричал жырау.

— Ты не расскажешь.

— Почему?

Молодой султан опять посмотрел ему в глаза своим немигающим взглядом:

— Потому что я стану во главе Белой Орды, а ты стоишь за ее единство!

Когда Бухар-жырау уже садился на коня, молодой султан тронул его стремя.

— Я сменю свое имя!

— Как же ты назовешь себя?

— Аблай… Этого имени боятся в степи!

— Но Аблай — кровопийца… Так ведь назвали люди твоего деда!

— Пусть будет так!..

III

Песчаная буря помогла храброму батыру Елчибеку оставить Туркестан. С отрядом смельчаков, скрываясь днем в камышах и двигаясь только ночью, направился он в Сауран, чтобы дать там достойный отпор джунгарам.

Часть жителей города, кто не пошел с Елчибеком, огибая Сауран, направилась в сторону Ташкента. А остальные, особенно приезжие, решили далеко не уходить и скрылись в камышах у Сейхундарьи.

Оборона Туркестана и некоторых других городов задержала продвижение джунгарского войска и дала возможность спастись хоть части беженцев. На военном совете, устроенном на развалинах Туркестана, дальнейшие завоевания решено было отложить до будущего лета. По предложению главных джунгарских багадуров и нойонов весной следующего года намечалось взять в смертельные клещи всю страну казахов. Вклинившись в среднеазиатские ханства, а затем спустившись к Аралу по Сейхундарье и Джейхундарье, тумены джунгарского контайчи должны были выйти к Жаику и Едилю, где уже кочевали ранее проникшие туда из Джунгарии калмыки. А со стороны Джунгарских ворот и Алтая предполагалось пустить «облавой» другое войско. Оба крыла и должны были соединиться у Астрахани, образовав новое Великое Джунгарское ханство. Сыбан Раптан претендовал при этом и на часть принадлежащей уже России Сибири, в частности на новые города пограничной линии, в том числе на Томск. И хоть при этом он время от времени грозился в сторону Китая, ни для кого не составляло секрета, кто подстегивает надутого джунгарского контайчи в его вожделениях.

Все это напоминало древнюю индийскую охоту на тигрового питона. Чтобы прельстить питона, жертва изюбр ставилась у его норы задом. Близорукий питон начинал заглатывать изюбра с хвоста, но, когда доходил до головы, огромные ветвистые рога не проходили даже в питонью пасть. Тут-то и принимались за дело опытные охотники. Именно на такого питона походил сейчас джунгарский контайчи Сыбан Раптан, ибо рога казахского изюбра, до которых он добирался с такой настойчивостью, упирались в широкую российскую границу.

Говорят, Бог, перед тем как отвернуться от человека, лишает его разума.