— Ты сам испортил в своей машине тормоза? — переспросил Аллан. — Я не ослышался? И с лестницы ты упал специально?

Эдгар кивнул.

— Глупо, я понимаю. Но не глупее того, что семидесятилетний мужчина хочет доказать себе, будто тридцатипятилетняя жена по-настоящему любит его. Я подстраивал все это лишь для того, чтобы посмотреть, будет ли Моника переживать за меня.

— Ну и дела! — воскликнул Генри, пристально вглядываясь в глаза Эдгара.

— Теперь я знаю правду. Моника меня не любит, — признался старик. Вернее, не любит так, как хочет быть любим всякий мужчина. — Эдгар перевел взгляд на Генри. — Не любит так, как Элеонора любила тебя.

Доув откашлялся.

— То, в чем ты признался мне ночью, было сказано серьезно? Или ты просто перебрал виски?

Эдгар с горечью покачал головой.

— Если бы я знал, что Элеонора больна, я бы отдал все, чем владел, лишь бы спасти ее. Клянусь.

Аллан посмотрел на Рейчел и увидел слезы в ее глазах. Может, это и не было еще полным перемирием, но начало, по крайней мере, было положено.

Внук повернулся к своему деду.

— Полагаю, я должен извиниться перед твоей женой.

— Я тоже, — ответил Эдгар. — Ведь знал, что она не испытывает ко мне глубоких чувств, когда мы поженились. Но она нуждалась во мне. Вернее, в моих деньгах и в безопасности, которую я мог ей обеспечить. Только, в отличие от тебя, я струсил и не стал узнавать, почему ей это так необходимо.

— У нее были на то причины, уверяю вас, вмешалась Рейчел. — Она совсем неплохой человек.

— Согласен. — Эдгар оперся о трость и медленно поднялся. — Именно поэтому я решил отпустить ее, но с достаточным количеством денег, которые обеспечат Монику до конца жизни.

— Прежде чем вы уйдете, Эдгар, — произнесла Рейчел, — я тоже должна кое в чем признаться.

Это я взяла письмо моей бабушки из вашего сейфа. Знаю, что не имела права вмешиваться в вашу личную жизнь. Просто мне безумно захотелось прочитать его. Я надеялась с его помощью понять причину вражды между вами и моим дедушкой.

— Вражды, которая сегодня закончится, — торжественно объявил Аллан. Он подошел к ней. — Я люблю Рейчел, и мы собираемся быть вместе…

Если она не передумала, — добавил он через мгновение. Ведь эта прекрасная женщина теперь вольна делать свой выбор.

Какое-то время Рейчел молчала. Аллану показалось, что его сердце перестало биться. Но потом она бросилась в его объятия.

— Не против! Совсем не против! — выпалила она. — Я люблю тебя! Люблю сейчас. И буду любить всегда.

Она поцеловала его, крепко и горячо. И только покашливание Генри вернуло их на землю.

Мистер Доув поднялся со стула с мрачным выражением лица. Рейчел замерла в объятиях Аллана.

— Мою внучку я люблю больше всего на свете.

Если ты сумеешь сделать ее счастливой… я не буду стоять у тебя на пути, — закончил Генри, протягивая руку.

Аллан пожал ее, удивляясь крепости его хватки.

— Я тоже, — сказал Эдгар, наклоняясь и доставая из-за огромной напольной вазы знакомый кожаный футляр. — И с этим вопрос решен.

Никто не шелохнулся и не произнес ни слова.

Старик поднялся из-за стола и подошел к Рейчел.

— Сорок лет назад я обманул своего делового партнера. Потому что его выбрала женщина, которая разбила мое сердце. Я использовал эту драгоценность, чтобы разбогатеть и доказать Элеоноре, что она сделала не правильный выбор.