Спенсер ехал всё медленнее и медленнее, то вверх, то вниз по горам. Осадки не прекращались, видимость снизилась до нескольких футов перед грузовиком. Карлин наклонилась вперед, насколько позволял ремень безопасности, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь густой вихрящийся снегопад.

Звук шин изменился, Карлин в боковое окно увидела, что они ползут по мосту, и вдруг поняла, где они находятся. Лучше бы не знала, ведь даже в хорошую погоду этот участок нервировал. Сразу за мостом дорога резко сворачивала налево, справа — крутой обрыв и очень, очень глубокое ущелье, внизу вился тонкий, как карандаш, ручей. И хотя сейчас сквозь снегопад ничего не разглядеть, Карлин не раз видела этот пейзаж, поэтому нервно стиснула подлокотники, ощутив, как зачастил пульс.

В самом конце моста шины снова забуксовали, и заднюю часть грузовика занесло вправо, в сторону оврага. Спенсер быстро отреагировал, снял ногу с педали газа, плавно вывернул руль, чтобы удержаться, однако для маневра не хватило места, поэтому пикап съехал с моста и два правых колеса зависли над пропастью. Сердце Карлин подпрыгнуло к горлу, и она закрыла глаза.

— Всё нормально, — чуть тоньше обычного пролепетал Спенсер, глубоко вздохнул, нажал на газ и вцепился в руль, стараясь вырулить обратно на дорогу.

У него бы всё получилось, если бы не олень. Тот выскочил из-за пелены совершенно неожиданно: секунду назад его не было, и вот уже тут как тут. Спенсер инстинктивно ударил по тормозам. Олень застыл прямо перед капотом грузовика. Тормоза заскрипели, шины потеряли сцепление с дорогой, и пикап покатился назад и вправо, в сторону оврага… а потом завис.

Карлин закричала, не видя ничего, кроме призрачного оленя, который повернулся, подпрыгнул и растаял в снежной круговерти. Время превратилось в патоку, каждая секунда тянулась невыносимо долго. Карлин взглянула на пепельно-серое лицо Спенсера, в его распахнутые глаза… Сердце обожгла острая боль, что он погибнет таким молодым, никогда не женится, никогда не заведет детей, не успеет пожить. Карлин посмотрела на бесшумно падающие красивые белые хлопья. На верхушки вечнозеленых деревьев, клонившихся под белой тяжестью. На свою руку, которая словно пыталась схватиться за воздух и удержать их на месте.

Пикап так сильно тряхнуло, что она едва не вылетела с места, но ремень безопасности мгновенно прижал ее к сиденью, потом грузовик во что-то врезался, капот задрался вверх.

Карлин застыла, бессмысленно глядя на бесшумную бомбардировку снежинок по лобовому стеклу.

— Как вы? — выдохнул Спенсер, судорожно вцепившись в руль.

— Ох… нормально. А ты?

— Тоже, — ломаным голосом ответил он, не сводя глаз с лобового стекла.

Странная мысль неожиданно пронзила Карлин:

— Мои яйца!

Она начала поворачиваться к заднему сиденью, но ее движения вызвали некий стонущий звук из грузовика.

— Не двигайтесь, мисс Карли! — прошептал Спенсер, теперь в его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. — Мы… вроде сохранили равновесие.

Равновесие. Равновесие?

— Как?

— Дерево, — тяжело сглотнул Спенсер, и Карлин увидела, что он смотрит не в лобовое стекло, а в зеркало заднего вида.

Дерево. Хорошо. За исключением… дерева. Множественное число — деревья — было бы гораздо лучше…

— Насколько оно надежное?

— Гм… не очень толстое.

Карлин посмотрела в окно и едва не потеряла сознание от ужаса. Вокруг ничего нет, только белые хлопья падают, падают и падают в бесконечность. И всё, что удерживает грузовик от скатывания в пропасть — хлипкое деревце.

— Насколько точно «не очень толстое»?

— Только не двигайтесь.