Звучит прекрасно, даже если это ложь. Однако начальник не дал себя обмануть и взирал на подчиненного скептическим взглядом.

— У меня нет выбора. С этой минуты вы в административном отпуске до окончания полного расследования.

Брэд не шелохнулся, но мысли лихорадочно заметались. В ходе полного расследования непременно поднимут прошлогоднюю жалобу Карлин и, возможно, запросят у полиции Далласа отчет по убийству, на которое у него было алиби. Алиби, которое немедленно развалится, если какой-нибудь знаток найдет в компьютере Брэда программу, обеспечивающую мнимую болтовню в чате в то время, когда он на самом деле находился в Далласе, где и убил женщину. Гребаный красный плащ.

Старый босс легко повелся на объяснение, что Карлин — просто психопатка, которая на нем зациклилась. Этот точно не купится.

— Буду всячески сотрудничать, — сухо кивнул Брэд, больше ничего не говоря, чтобы не выдать себя.

Вернул табельный пистолет — невелика потеря, дома припрятан еще один, а даже если бы его не было, оружие можно без проблем купить на улице — и зашагал к выходу, решительно, но спокойно. Спешка ни к чему. Выглядит подозрительно. Он вышел через главный вход и направился к своей машине. Погода сегодня была немного зябкой, пахло наступающей зимой. Не то чтобы южный Техас когда-либо переживал настоящую зиму, но иногда становилось довольно холодно, вот и всё.

На мгновение Брэда охватило искушение вернуться и ради собственного удовольствия пристрелить нового начальника, но в участке слишком много людей и слишком много камер. Неизвестно, когда и как начнется расследование. Может, еще есть время, может, уже нет. Предчувствие твердило, что скорее последнее.

Брэд забежал домой, схватил ноутбук и немного наличных, и отправился в путь. Надо заехать в банк и опустошить свой счет. Потом смыться куда подальше, пока начальник не сложил два и два. Жалоба Карлин — еще куда ни шло, как-нибудь объяснит. Но Даллас… если тамошняя полиция подсуетится и повнимательнее присмотрится к делу, если привлекут судебного криминалиста-компьютерщика… «Нельзя допустить, чтобы они добрались до моего компьютера». Надо бы его выбросить, но, черт возьми, он положил так много времени и усилий на установку программ, что не поднималась рука уничтожить умную машину.

Брэд удалялся от дома, мозги кипели, душевное равновесие быстро испарялось. Он любил свою работу, а теперь, судя по всему, придется послать ей прощальный поцелуй. Даже если начальник не копнет слишком глубоко на этот раз, всё равно оставит Хендерсона в верхней части списка дерьмовых кандидатов на вылет при еще одной малейшей жалобе или нарушении порядка. Брэд прекрасно знал, как работает система. Как только получишь очередную черную метку — от тебя тут же избавятся.

Во всем виновата Карлин. После позорного увольнения его не возьмут на службу ни в один полицейский участок страны. Если бы он не соблюдал крайнюю осторожность, уже сидел бы в тюрьме за убийство чертовой не той бабы. На несколько минут Брэд едва не запаниковал, сердце сильно забилось, легким не хватало воздуха. Он всегда был охотником, а не мишенью. Пусть всё так и остается.

Но вскоре Хендерсон глубоко вздохнул и взял себя в руки. Как бы плохо сейчас ни обстояли дела, всё же открываются новые перспективы. Теперь можно двадцать четыре часа в сутки посвящать поискам Карлин. Выслеживание мерзавки — это уже не хобби… это сама жизнь.

* * *

Зик с большой неохотой признавал, что Либби была права. Брошенный на прощание совет найти себе новую жену вызвал тогда немедленное отторжение, хотя Либби, вероятно, порекомендовала сгоряча, не подумав.

И всё же Зик часто вспоминал эти слова, даже явственно слышал ее голос и снова испытывал неподдельную грусть от ее отъезда.

Он много работал, всей душой любил свою землю. Если он никогда больше не женится и не заведет семью, то зачем всё это? Состарится в одиночестве и когда больше не сможет трудиться как проклятый, будет вынужден всё продать и переехать в дом престарелых? Сестры не интересовались сельским хозяйством.