Роган наклонился над краем, стараясь отдышаться. Немного спустя он схватил громилу за грудки, вытащил из корыта, бросил его на булыжник двора. Потом повернулся и увидел, что на него смотрят Ханна и Морган.

Когда он заговорил, то собственный голос показался ему чужим, в ушах все еще стучала кровь.

– Скажите ему, что если я еще раз увижу его с бутылкой, то разобью ее об его голову. – Он грубо оттолкнул Моргана с дороги и, пошатываясь, пошел по двору в дом.

Он осознавал, что сидит за кухонным столом, а Ханна стирает с его лица кровь полотенцем, смоченным в теплой воде, и по ее щекам текут слезы. А потом она оказалась в его объятиях, его губы прижались к прохладной коже, и ему стало казаться, что так было всегда.

На улице под дождем Морган склонился над Флетчером, который стонал от боли с полузакрытыми глазами.

– Как это ты назвал его, Джесс? А? Здоровым ирландским бродягой? Стукнуть его в нужное место – и он сломается посередине?

Он начал хохотать, потом, повернувшись, пошел в дом, оставив Флетчера лежать одного под проливным дождем.

Роган стоял у ворот и смотрел, как машина с ними удалялась по грязной дороге. Потом повернулся и взглянул на горы. Утро выдалось чистое, ясное, болотистая местность побагровела от свежеомытого вереска, и землю окутала осенняя дымка.

Он оглянулся, на него смотрела Ханна, слегка улыбаясь.

– Замечательное утро.

– С отъездом этих двоих чувствуешь себя так, как будто прополоскал рот и избавился от дурного запаха. – Он глубоко вздохнул, когда его коснулся легкий ветерок, долетевший от ручья в долине и принесший с собой влажный запах гниющих листьев.

– Самое мое любимое время года – осень, – мечтательно вздохнула Ханна. – Но всегда охватывает какая-то грусть. В воздухе, словно дым, возникают прежние мечты и вскоре рассеиваются, чтобы пропасть навсегда.

В ее голосе прозвучала какая-то мучительная нота, которая затронула в его душе что-то глубокое, потаенное; он протянул руку и ласково провел по ее лицу тыльной стороной ладони. Она повернула его руку и поцеловала в ладонь, лицо ее вспыхнуло, преобразилось и стало прекрасным.

– Чем бы ты хотела заняться? – спросил он. – Получается так, что у нас выдался свободный день.

Она повернулась, прикрыла от солнца глаза и посмотрела на заросшие вереском поля.

– Думаю, мне бы хотелось погулять там, по предгорьям. Приятно было бы оторваться на пару часов от всяких житейских дел. Я бы наготовила бутербродов.

– Мне нравится эта идея, – одобрительно отозвался Роган. – А как твой дядя?

– Все еще отсыпается. Брендан подался в долину полчаса назад. Возможно, мы встретим его там.

Они возвратились в дом. Ханна отправилась на кухню, а Роган стал бриться. Когда побрился, накинул на себя клеенчатую накидку, которой воспользовался накануне вечером, и нахлобучил старую твидовую кепку, которую снял с крючка за дверью. Потом вышел на улицу и стал ее ждать.

Через несколько минут вышла Ханна. В кожаных сапогах до колен, джинсах и полушубке. Голову она повязала шарфом, в руках у нее был старый армейский ранец.

– Давай это мне, – попросил Роган, и она помогла ему продеть руки в лямки.

Над горами небо стало серым и ничего хорошего не предвещало, солнце почти скрылось, но их не испугала перспектива возобновления дождя, они вышли за ворота и отправились вверх, по склону долины.