Старая дорога почти вся заросла расползающимся мхом и густой травой, которая буйно вылезала из каждой расщелины. Дорога шла по боковой стороне круто поднимавшегося холма. За поворотом они остановились и увидели в открывшейся взгляду низине развалины старого шахтерского поселка.

Едва начали спускаться к этим развалинам, их захватил проливной дождь, который вовсю поливал лишенные крыш коттеджи, но это не казалось им странным.

– Должно быть, здесь было когда-то недурное место, – заметил Роган.

Ханна кивнула.

– Я как-то прочитала о нем в библиотеке Эмблсайда. Раньше здесь, в этом поселке, проживало двести или триста человек. Во время наполеоновских войн они добывали тут оловянную руду.

– И что же случилось потом?

– В двадцатых годах прошлого столетия рудная жила истощилась. – Она вздохнула. – Грустно думать об этом. Когда-то здесь бурлила жизнь, звенел детский смех, люди любили, ходили по воскресным дням в церковь... Потом руда кончилась.

– Такова жизнь, – мягко подытожил Роган. – Полезные жилы кончаются, когда меньше всего этого ждешь.

Она повернулась, и он увидел, как затуманились ее глаза.

– Что не очень-то справедливо, верно? Похоже, это дает мало чего хорошего людям, ведь так? У тебя рождаются надежды, а потом ты получаешь пинка в зубы.

– Господи, избави людей от долгих страданий! – Роган улыбнулся. – Моя бабушка любила это повторять.

Они постояли возле маленькой церкви. Роган внимательно вгляделся в каменную плитку над дверью, на которой можно было разобрать поблекшие и покрывшиеся мхом буквы: «Методистская церковь Скардейла, 1805 год».

– Год сражения при Трафальгаре, – заметил он. – Далекая старина!

Она усмехнулась.

– В экипаже корабля «Виктория» насчитывалось больше пятидесяти американских граждан и вдвое больше ирландцев. Британцы сумели воспользоваться этим.

– Каждый день мы узнаем что-нибудь новенькое.

Они пошли дальше по улице поселка, спускавшейся вниз по небольшому уклону, и подошли к плотине, сложенной из больших глыб гранита, которые с годами позеленели и стали скользкими там, где на них попадала влага. Ручей вытекал внизу плотины из каменного шлюза.

Рудные разработки велись на другой стороне плотины, расположенной выше долины. Кто-то загнал в старый загон из камня полтора десятка овец, и они тут же увидели, кто это сделал. В нескольких ярдах от загона на огромном валуне сидел Брендан Костелло и бросал в воду камешки. Ханна окликнула его, он обернулся, на бледном лице выделялись совершенно черные глаза.

Мальчик подошел к ним, поклонился Рогану, застенчиво улыбаясь. Ханна взъерошила ему волосы, она явно была привязана к нему, спросила:

– Что ты тут делаешь, Брендан?

Он ответил короткими, отрывистыми фразами, всеми силами стараясь преодолеть заикание, а для этого пропускал слова, которые ему давались с трудом.

– Он з-заставляет меня п-пригнать еще овец.

Ханна понимающе кивнула.

– Сегодня мы хотим покушать прямо здесь, на открытом воздухе.

Хочешь пойти с нами?

Он метнул взгляд на Рогана, его лицо покраснело от удовольствия.

– А м-можно?

– Если хочешь.

– Я м-могу показать вам Длинный проход, мистер Роган. В-вам он понравится.

Роган оглянулся на Ханну.

– Что это за Длинный проход?

Она показала на западную часть плотины, где та упиралась в крутой, заросший густым кустарником обрыв.

– Если тебе хочется, можно будет взглянуть на него. Отсюда вход не виден, но был прорыт туннель под этим предгорьем и сделан проход в другую часть долины, чтобы использовать его для транспортировки руды.