– Обо мне можешь не беспокоиться, – отозвался он. – Нам еще остается не меньше тысячи футов.

Он продолжал тяжело брести под проливным дождем и по мере подъема на гору его охватывало странное чувство: будто все это он уже пережил когда-то раньше. Что психологи называют по-французски «дежа вю» – «видел раньше». Едва ему пришло на ум это выражение, как словно по заказу в памяти возникла пережитая когда-то сцена.

Шел сентябрь сорок третьего года. Они пробирались из Франции в Испанию через Пиренеи, несли документы, которые через неделю должны были доставить в Гибралтар. Дождь лил как из ведра, и, в довершение ко всему, рота немецких горных стрелков напала на их след.

Он вспомнил, как на похожем, как этот, склоне горы его проводник, бронзовый от загара баскский горец, шел впереди, в двух ярдах от него. А потом вдруг щелкнул ружейный выстрел, какой-то плоский от дождя, удивительно приглушенный. Проводника крутануло, между глаз у него появилось темное пятно, на лице застыло выражение удивления. Роган скрылся в зарослях папоротника и дал что было мочи тягу, спасая свою жизнь...

Он вздрогнул и вернулся в настоящее, до его сознания наконец дошло, что Ханна звала его. Он взглянул наверх и увидел ее возле низкой хижины, сложенной из больших каменных глыб, скрепленных бетоном. Хижина стояла примерно в пятидесяти футах над ним, на краю небольшого плато.

– Есть какие-нибудь признаки появления Брендана? – спросил он, подходя к ней.

Она покачала головой.

– У него уйдет на подъем по крайней мере еще минут двадцать. На этой стороне горы он более крутой.

Внутри хижины стояли деревянные скамейки, стол, лежала растопка для печки. Они сели за стол, Роган снял со спины ранец. Ханна вынула оттуда несколько пакетов с бутербродами, фрукты и большой термос.

– Как ты считаешь, приступим или дождемся Брендана?

– Давай выпьем кофе и тогда подождем.

Он закурил сигарету, и они сидели в непринужденном молчании.

Через некоторое время она робко спросила:

– Шон, как ты думаешь, получится?

Он наклонил голову, и в его спокойном голосе прозвучала уверенность.

– Непременно получится.

– А что потом?

– Поеду к себе домой, – ответил он. – Назад, в Керри, на ту ферму, о которой я тебе рассказывал.

– А как же хорошенькая женщина?

Он наклонился и нежно прикоснулся к ее лицу.

– Я на двадцать лет старше тебя, подумала ли ты об этом?

– Ты долго просидел в тюрьме, – сказала она, и в ее глазах запрыгали дьяволята. – Мне долго придется наверстывать с тобой упущенное.

Он расхохотался, потянулся к ней, погладил ее по волосам.

– Уверен, это самое смелое замечание, которое ты, девочка, сделала в своей жизни.

Она удержала его руку, ее смех дополнил его хохот, потом смолк, она повернулась лицом к его руке и поцеловала в ладонь. Он резко, в два шага обошел стол, скамейка с грохотом полетела на пол, и заключил ее в свои объятия. На ее лице выступили слезы, она вся дрожала. Он отстранил ее на расстояние вытянутых рук, одной рукой приподнял ее подбородок.

– Конечно, здесь неуместно задавать тебе такой вопрос, но скажи, предлагал ли тебе кто-нибудь раньше жениться на тебе?

Даже пощечина не заставила бы ее так замереть на месте. Она уставилась на Рогана широко открытыми глазами с чувством невероятного удивления, потом прильнула к нему, прижала голову к его груди.

Когда она взглянула на него, ее глаза блестели.

– Теперь все безразлично. Абсолютно все.

На склоне возле плато зашуршали камешки. Ханна быстро отстранилась от него и вытерла глаза.