С камня стрелять было неудобно, и Разметьев снял свой рюкзак, положил его на метр впереди себя, устроив, таким образом, что-то типа бруствера, и на этот бруствер пристроил тубу. И тут же приник глазом к прицелу, интегрированному с прибором управления огнем. Я сам привык прицеливаться долго. Но это дело индивидуальное. Одни долго примеряются, прежде, чем нажать спусковой крючок, другие предпочитают стрелять быстро. Так у них лучше получается. В этот раз я успел только позвать взводного снайпера ефрейтора контрактной службы Ассонова.

   – Валентин, возьми на прицел камень, за которым эмир прячется.

   Наверное, Ассонов успел взять на прицел камень, и тут же Рахметьев выстрелил. Дыма и пыли было много. Я даже отвернулся, и пару раз кашлянул, сплевывая едкий дым. А вот грохота сильного не было. Было только громкое шипение. А когда я повернулся, и посмотрел в ту сторону, куда гранатометчик стрелял, увидел, что и Ассонов время даром не терял, и свой выстрел тоже произвел. Он в стороне сидел, и дым наш ему не мешал. Но камень. На моих глазах железобетонная плита была прошита насквозь. Но там бетон был «завязан» на арматуре. В камне арматуры не было. И мощный выстрел просто рассыпал монолитный камень в щебень, обнажив четверых бандитов, что за ним прятались. Но пряталось уже только два бандита. И не за камнем, которого не стало. Одного, видимо, уничтожило выстрелом «Вампира», второго сразу после выстрела подстрелил снайпер Ассонов. А двое оставшихся, не имея укрытия, стремительно поскакали в сторону скал, и успели нырнуть в расщелины раньше, чем их догнали и уронили автоматные очереди моих бойцов, которые тоже не ожидали такого результата от выстрела гранатомета, рты поразевали, и потому не успели перевести стволы. Но одного, как мне показалось, все же пуля настигла в самый последний момент, и уже повалила в расщелину в скале. Только одна нога осталась снаружи. Хотя и допускаю, что бандит просто споткнулся, и пожелал покрасить камни кровью из своего носа. Но тут же, видимо, протянулись чьи-то невидимые нам руки, и стремительно протащили раненого или убитого, или просто нос себе расквасившего дальше в расщелину.

   Второй номер из расчета Рахметьева рядовой срочной службы Пашинцев уже засовывал в тубу новый заряд.

   – Сереня! Прямо туда, в расщелину! Влупи им, по самый помидор! – заорал я.

   Гранатомет выстрелил сразу после перезарядки. И клубы дыма повалили не только из этой расщелины, но и из некоторых других. Там, внутри монолитной растрескавшейся от старости скалы имелись, как мы знали, множественные проходы и соединения, напоминающие лабиринт. Сама скала вздрогнула и, кажется, зашевелилась, как в сильное землетрясение. Но можно было быть уверенным в одном. Тем бандитам, что в расщелине прятались, пришлось хреновенько. Правда, они, я думаю, этого даже ощутить не успели. Их просто сразу испепелило взрывом кумулятивной гранаты. Наверное, и камни в расщелине оплавило, а кого-то, возможно, впаяло в стену. «Вампир» оправдывал ожидания…

   А я тут же дал очередь в соседнюю расщелину. Там, как мне показалось, скрылся сам эмир Арсамаков, верткий, скользкий и удачливый тип, которого уже много лет никто не может поймать. Видимо, расщелина была длинная, потому что пули, рикошетя, бились о множество камней. Это удалось услышать в ту паузу, что образовалась в стрельбе. Бойцы, видимо, ждали, что наш гранатометчик и по другим камням стрелять будет, кто-то выскочит после этого, и его расстреляют сразу из нескольких стволов. Но я знал, что у Рахметьева было с собой всего три «выстрела», и последний я лично хотел бы потратить на эмира Магомета Арсамакова, считая, думаю, вполне справедливо, что вся эта банда именно на нем, на Арсамакове держится, на его авторитете.