— Простите, миссис Хиггинботэм, но мне представляется, что мисс Четэм — прекрасно воспитанная юная леди. У меня у самой четыре младшие сестры, и ни одна из них в таком возрасте не смогла бы похвастать столь безупречным поведением во время формального визита. — Высказав этот полуупрек, хозяйка дома снова обратилась к ребенку, который мгновенно перестал улыбаться, услышав в голосах взрослых какое-то несогласие. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты как-нибудь пришла к нам на чай, маленькая мисс Четэм. Я скучаю по своим младшим сестренкам и с удовольствием проведу время в твоем обществе. Ну как, согласна?

И снова искорки засветились в бархатистых глазах девочки, а улыбка озарила маленькое смуглое личико. Но не успела Эми и слова сказать, как миссис Хиггинботэм вскочила с места, беспокойно трепеща всеми своими оборочками и кружевами.

— О, вы слишком добры, мисс Торогуд, однако я не могу навязывать ее приличному обществу. Мы пришли лишь по настоянию ее отца. Мы не посмеем снова вторгаться к вам. Всего хорошего. — И дама выплыла прочь, волоча за собой Эми.

К этому моменту Каролина окончательно вышла из себя, хотя и сдерживалась, пока гости не удалились. Однако, проводив их, она крепко задумалась и решила написать Джеку ядовитое письмо. Что за ужасную гувернантку он выбрал?! Если, конечно, это вообще гувернантка. Однако, подойдя к письменному столу, девушка уступила здравому смыслу и отложила перо. Ведь, пригрозив Джеку, что велит вышвырнуть его из дома, она навсегда отказывалась от малейшего права вторгаться в его жизнь. Он просто посмеется и не обратит внимания на ее записку.

Но как только они увиделись, воспоминание о грубой и нахальной миссис Хиггинботэм, а также беспокойство о несчастном хрупком ребенке моментально вернулись вновь. Встреча эта была неизбежна. Ведь Каролина могла изгнать лорда Джона из своего дома, но не из высшего света. Перед этим, по-видимому, богатым, а значит, и завидным женихом были открыты все двери. Так что они просто не могли не увидеться на одном из множества светских собраний. Стремление избегать общества этого человека боролось в Каролине с гневом и переживаниями, в том числе о судьбе ребенка.

Она показалась ему до смешного величественной и утонченной. Джек пристально наблюдал за Каролиной, перемещавшейся по музыкальному залу и церемонно обменивавшейся любезностями с самыми уважаемыми лицами из числа гостей. Он помнил ее очаровательной девушкой с чудесной искренней улыбкой, которая отличала ее от целого легиона таких же юных прелестных созданий. Трудно было представить себе, что та самая девушка и эта элегантная дама с высоко поднятой гордой головой и любезной улыбкой, словно наклеенной на лицо, — один и тот же человек. Однако всего лишь несколько дней назад в парке он сам видел проблески прежней непосредственности. До последнего момента не веря своим глазам, он понял, что Каролина действительно направляется именно к нему.

— Рад снова видеть вас, мисс Торогуд, — официально произнес он, склоняясь над поданной рукой.

Сосредоточившись на своей цели, Каролина предпочла не замечать, что Джек и сегодня, невзирая на самую торжественную обстановку, выглядел естественно. На шеях и запястьях собравшихся в зале дам сверкали золото и драгоценные камни. Бриллиантовые галстучные булавки, золотые часы, жемчужные запонки красовались на парадном платье всех джентльменов. А Джек в своем простом черном фраке, сияя лишь белоснежным галстуком и умными глазами, тем не менее являл собой образчик надменной гордости.

— Мне бы хотелось перемолвиться с вами словечком… дело касается «вашей дочери, милорд, — смело начала Каролина.