Наконец, в рыданиях бросившись на постель, Каролина забылась сном. Лишь в сновидениях она могла верить, что эти теплые серые глаза и жадные ласки загорелых рук — не эгоизм, а нечто иное.

Дни бежали, как весенняя капель за окном. Бланш видела, что сестра постепенно приходит в себя. Так же было и тогда, в ее первый сезон. Только тогда Каролина по крайней мере продолжала посещать светские сборища, хотя и щетинилась при этом ледяными иглами, что выглядело не очень-то приятно. Но на сей раз она вообще отказывалась выходить из дома, что неизбежно сказывалось и на самой Бланш. Нужно было предпринять что-нибудь радикальное, причем немедленно.

Поглядев на разбросанные по столу обрезки, среди которых завалялось вырезанное неумелыми детскими руками сердечко, Бланш улыбнулась. Опасливо оглянувшись, чтобы убедиться, нет ли в библиотеке старшей сестры, она старательно надписала ту открытку, что была побольше и поаккуратнее, несколькими стихотворными строками и вложила в нее меньшую, которую сделала Эми. Потом упаковала обе в большой самодельный конверт из кальки, надписала его и вручила лакею. Ведь День святого Валентина — для влюбленных, а все мужчины, которые приходили в тот день к ним на порог, не были влюблены, они просто играли в традиционную игру. Романтически настроенная девушка надеялась, что интуиция не обманула ее и что она отправила это послание по нужному адресу.

Джек распечатал пакет в своем кабинете. Сегодня он как раз решил поработать над давно заброшеннной почтой. При виде двух щедро разукрашенных открыток в душе всколыхнулись столь болезненные воспоминания, что он чуть не отбросил конверт в сторону, решив, что это чья-то жестокая шутка. Но взор его привлекла та открытка, которая была сделана менее искусно, и он снова взял оба сувенира в руки.

Прочитав короткую надпись на самодельном конверте, он более внимательно рассмотрел оба сердца. Они были изготовлены любящими руками: парой детских, еще неумелых, и другой парой, ловких и нежных, рук. Он хорошо помнил стихотворение. И то, как читал его в последний раз… Когда Джек снова прочел эти строки, руки его задрожали, а глаза затуманились слезами. Если бы эти глупые стихи ничего для нее не значили, Каролина наверняка забыла бы их за столько лет. Так почему же тогда она ничего не сказала ему?..

Размышляя над этим странным обстоятельством, Джек взял меньшее сердечко и пошел наверх, где быстро поправлявшаяся дочка устроила настоящий кавардак, стремясь как можно быстрее выбраться из постели. При виде отца Эми выпорхнула из-под одеял и, протягивая к нему руки, нетерпеливо запрыгала.

Ее радостные крики «Папа! Папа!» заставили Джека улыбнуться. Он подхватил ее и обнял, стараясь не помять бумажную поделку. Снова поставив девочку на кровать, он торжественно продемонстрировал ей красивую открытку:

— Ты помнишь это?

Темные глазенки засветились радостным волнением:

— Мне Линли помогала! Это для тебя.

— Линли? — Джек присел на край кроватки и улыбнулся: каким забавным детским прозвищем назвала его дочурка эту прекрасную, обворожительную даму, Каролину Торогуд. Демонстрируя отцу все многочисленные достоинства поделки, Эми говорила такими фразами и с такими интонациями, что Джеку казалось, будто он слышит голос Каролины. Чувство одиночества и необходимость увидеть ее целиком завладели им. Он просто не мог больше вынести это половинчатое существование. Что-то нужно было предпринять, но что именно, Джек не знал. Ну разве можно свататься к женщине, которая однажды в ответ на его ухаживания, уже захлопнула дверь перед его носом? То, что он натворил тогда, было непростительно. И разве можно повернуть время вспять?

Щебет Эми вдруг привлек его внимание.

— Что такое, милая? — переспросил он. — Что сказала тебе Линли?

— Она сказала: «Только не разбей его».