|
- Ах да! Вы же новичок. - И пояснила: - Могильник находится в Антарктиде в ста пятидесяти километрах от побережья. Согласно международному договору, вот уже много лет определенные районы Белого континента отведены для «мирных целей».
Я присвистнул. О том, что в Антарктиде запрещено испытывать ядерное оружие, знают все. Теперь же, кажется, начинаю понимать почему. Не станешь же палить из гранатомета да по пороховой бочке. Мысли об атомных взрывах напомнили когда-то читанное о загадочных руинах индийского города Мохенджо-Даро, открытого археологами в двадцать втором году прошлого века на одном из островов Инда.
По прикидкам ученых, город был разрушен три с половиной тысячи лет назад. Собственно, «Мохенджо-Даро» на синдхи означает «Холм мертвых».
Как обычно происходит в подобных случаях, возникло множество гипотез. И одна из них, опираясь на характер разрушений, вполне аргументированно доказывает идентичность со взрывами ядерных бомб в Хиросиме и Нагасаки. Кстати, в старинном индийском эпосе «Махабхарата» упоминается о некоем взрыве, который был связан с ослепляющим светом и огнем без дыма. При этом вода начала кипеть, а рыбы выглядели как обгоревшие.
Не мне судить, мифологические ли это фантазии, однако английский ученый Дэвид Дэвенпорт, много лет изучавший культуру и языки народов, живших в Индии в минувшие эпохи, убежден, что в основе всех этих описаний адского оружия скрыто зерно истины. К тому же руины города в радиусе четырехсот метров сохранили следы внезапного и быстрого плавления при температуре, намного превышающей тысячу градусов.
- Да, Ольга. - Я на секунду замялся. - Вы не подскажете, где в Санатории можно раздобыть выпивку и пачку сигарет?
- Вы имеете в виду волновые дубли? - уточнила она.
- Конечно. - Я усмехнулся. - Материальные-то мне на что?
- Согласно правилам, вам положено… - Она назвала сколько и чего, и я невольно обрадовался.
Собственно, до увольнения в запас я получал довольствие по армейским нормам. И сейчас чувствовал себя так, словно вернулся в прошлое. Да в какой-то мере так оно и есть.
Получив сухпаек, заглянул домой. Света сидела перед телевизором с любимым вязанием. Осторожно, чтобы ненароком не сдвинуть что-нибудь с места, я опустился в соседнее кресло и улыбнулся. Сколько раз мы проводили вечера вот так, вдвоем. Но, увы… Обратной дороги нет, и даже захоти я как-то обнаружить свое присутствие, то, скорее всего, только испугаю супругу.
Прошелся по квартире, трогая такие привычные и в одночасье ставшие неимоверно далекими вещи. Форма, которую в последнее время надевал только на День Победы, старый потертый бинокль. Нож, сделанный еще в училище и бывший при мне все годы службы. И, к счастью, так и не отведавший человеческой крови.
Всё это дорого лишь мне. Внук, которому завещана квартира со всем содержимым, скорее всего, положит артефакты куда-нибудь на антресоли. Ну, разве финку будет иногда брать с собой, отправляясь в лес или на рыбалку.
Кстати, надо бы поинтересоваться, как дела у парня. Но ни у жены, ни у детей не спросишь… Разве что подгадать со следующим визитом к чьему-нибудь дню рождения и, тихонько притаившись в уголке, вслушиваться в разговоры, узнавая семейные новости. Однако ближайший праздник только через полтора месяца, так что вряд ли я смогу удовлетворить любопытство раньше.
Нет, можно, конечно, в частном порядке попросить Ольгу. Но я считаю это не очень удобным. В конце концов, жизнь семьи - мое личное дело.
Я еще раз заглянул в комнату, где сидела женщина, с которой прожиты долгие годы. |