– При чем тут форточка?

– Она вылезла в окно, спустилась на улицу и где-нибудь в подвале родила.

– Ага, а потом бросила детишек и вернулась домой?!

– Действительно, странно. Они ведь от котят не отходят. Погоди минутку, я позвоню своему знакомому, он педиатр.

– Кошачий?

– Какая разница!

Пока телефон молчал, Вера Михайловна еще раз обыскала квартиру и даже с пристрастием допросила Афанасия. Тщетно. Афанасий была сама невозмутимость.

Подруга позвонила не через минуту, а через полчаса.

– Значит, так, педиатр этот ничего не знает. Но у него есть знакомый вирусолог, тот, правда, тоже ни уха ни рыла, но у него есть знакомая ветеринарша. Она, правда, по крупному рогатому скоту, но у нее есть…

– Короче! Кто у нее есть?

– Не кто, а что. У нее есть ветеринарная энциклопедия. Она посмотрела. Ну-ка возьми Афанасия на руки. Вера Михайловна взяла ненавистное животное.

– Теперь посмотри – есть ли у нее набухшие соски? Вера Михайловна перевернула кошку на спину – соски были, но малюсенькие.

– Нет.

– Ну вот, так и есть! Твоя кошка никого не родила! – торжественно провозгласила подруга,

– Как это? А куда девался живот?

– Ветеринарша сказала, что такие случаи часто встречаются у людей. Так называемая истерическая беременность. Ложная то есть.

– А у кошек?

– У кошек – редчайший случай. И еще она сказала, только ты не обижайся, что животные часто подражают своим хозяевам.

– Что ты хочешь этим сказать? Я никогда не симулировала беременность.

– Ну, может быть, ты слегка истерична, климакс, знаешь ли…

– Это тоже она тебе сказала? Я ведь не крупный рогатый скот.

– Это я сама додумала.

– Ну спасибо.

– Не за что. Успокойся, видишь, все объяснилось.

Вера Михайловна бросила трубку.

С Афанасием-то разъяснилось, а с ней самой? Неужели она действительно климактеричная истеричка?

Мужчины у Веры Михайловны не было уже года четыре. Она сама себе не признавалась в этом, но, когда по ночам ей снились бесстыдные сны, просыпалась уставшая и разбитая.

Глупо! Никакой мужик ей не нужен. Не кошка ведь она!

– Мама, как у тебя дела?

– Если ты позвонила только для того, чтобы задать этот дежурный вопрос, то у меня нет времени.

– О господи, мама, я просто волнуюсь.

– А что, есть причина? Я уже не жилец на этом свете? Хотя при нашей жизни отбросить лапти не так уж и сложно.

– Мама, меня уволили.

– Я всегда говорила: американцам верить нельзя. Они все сволочи.

– Мам, а Афанасий симулировала беременность.

– На что ты намекаешь? Что я тоже – симулянтка?

– Мам, ну что ты говоришь?

– А что ты думаешь? Вот главный вопрос.

Вера Михайловна и не заметила, как за разговорами открыла детское питание и съела его.

Когда положила трубку, уставилась на пустую баночку, и ей вдруг стало так тоскливо и одиноко. Хоть в петлю вместо Афанасия.

Вера Михайловна хотела заплакать, но не стала. Все слезы она отрыдала часом раньше.

И тогда она встала, открыла шкаф и достала самое свое нарядное платье.

Надо сказать, что на дорогие наряды у Веры Михайловны денег не было, но одевалась она отменно, даже Чарли иногда поглядывала на нее с завистью.

Секрет был прост: Вера Михайловна прекрасно шила. Журналы «Бурда» огромной стопкой лежали в углу.