Но семья…

– Ну что, Ахмат? – торопил Карченко. – Какие тебе еще нужны аргументы?

– Не будем переливать из пустого в порожнее…

Карченко сделал движение по направлению к стойке, где стояла испуганная жена Ахмата.

А она красивая, подумал секьюрити, и совсем не тот тип, что Пайпс. Вот и разбери мужиков. Если есть на свете любовь, почему она должна доставаться одному человеку? Нет, с американкой у них не просто интрижка, тут что-то посильнее. Тогда вполне логично было бы ожидать, что Ахмат бросится спасать свою любимую. Но все карты спутала эта красавица чеченка.

Оба начальника – таможенный и пограничный – появились почти одновременно. Подчиненные тихо доложили обстановку, показывая глазами на виновника задержки.

– Майор, пять – десять минут. Это ведь не страшно? Позвоните по этому телефону, и вам объяснят ситуацию. Мне надо переговорить с человеком. Возможно, сейчас он сдаст билет, – сказал вполголоса Карченко офицеру-пограничнику.

Сказал-то он тихо, да чеченка услышала его.

Жена Ахмата вдруг резко крикнула и схватилась за мужа.

«Ну, начинается», – подумал Карченко.

Ахмат оттолкнул жену. Но она не отцепилась.

Невольные свидетели, ничего не понимая, хлопали глазами.

– Ну, Ахмат, пора, – сказал Карченко.

Разъяренный чеченец выдал ему несколько фраз в запале, не соображая, что тот все равно ничего не поймет. Затем последовали долгие переговоры с женой. Та плакала, указывая на детей, но Карченко это уже не интересовало. Он понял, что выиграл.

Хотя выиграл не он, конечно. Если бы не истерика жены, Карченко вряд ли выполнил бы поручение Чарли.

Ахмат уже кричал на свою жену в полный голос. Тогда она замолчала, только гладила его рукав. Ахмат снова стал для нее знакомым и понятным кавказским мужчиной, который приказывает, и надо его приказы выполнять, иначе будет худо.

Женщина в сопровождении стюардессы пошла к эскалатору. Обернулась и помахала на прощание рукой. Ее жест повторили дети, которые, вот что странно, во время всей сцены не проронили ни слова.

– Спасибо, майор, – поблагодарил Валерий пограничника. – Пошли. – И хозяйским жестом подхватил Ахмата под руку.

Ахмат, повернувшийся уже было к выходу, руку Карченко убрал.

– Нет. Я не поеду, – сказал он.

– Очень приятно. Чем обязана, мистер Долтон? – не менее очаровательно улыбнулась Вера Михайловна.

– Простите, мне показалось, что вы мне кивнули.

– Я вам? Нет, мистер Долтон, это вам только показалось.

От Рэта несло мылом и одеколоном, словно он был торговец моющими средствами.

– Извините. – Улыбка медленно сползла с лица Рэта.

– Ничего, бывает.

– И тем не менее, если вы не возражаете, я бы не прочь был составить вам компанию.

– Самая лучшая компания для меня – я сама, – сказала Вера Михайловна. – Поэтому я возражаю.

Рэт совсем потерялся. Он двинулся было к стойке бара, чтобы заказать себе еще порцию виски, но сделал последнюю попытку, которая, Вера Михайловна в этом не сомневалась, обязательно должна была быть – или она ничего не понимала в джентльменах.