Свете уже становилось скучно. Она и сама предвидела непростые, ох какие непростые отношения с Пайпс. Но решать их будет вовсе не старик, а она сама, Светка. Есть у нее кое-какие наметки. Она тоже может кое-что предъявить американке. Скажем, что-то поговаривали девки о ее отношениях с Калтоевым. Надо будет подробнее разузнать.

– А пойдемте в кино, – предложила Света.

– Я не люблю кино, – соврал старик. На самом деле ему не хотелось терять два часа в темном зале, вместо того чтобы очаровываться молоденькой девушкой с трудной судьбой.

– Ну тогда я не знаю. Что мы ходим по улицам, как маленькие?

– Как маленькие, точно! – обрадовался старик. – Света, вы возвращаете мне юность.

Восторженность старика объяснялась еще и его чувством вины перед девушкой. Он и подумать не мог, что Чарли стала такой. Там, в Америке, она спокойно отнеслась бы к любому его знакомству. Старик и не предполагал, что в России даже проститутки совсем другие. Вообще все другое. Ближе к крайностям. Если в Америке мафия была элегантна и вкладывала деньги, скажем, в шоу-бизнес, во всяком случае если верить газетам и фильмам, то в России она вкладывала деньги только в самое себя. Если американские проститутки осознавали свое недостойное место, то русские считали себя на вершине успеха.

Впрочем, в Америке тоже хватало гадостей, но они были как-то цивилизованнее, что ли, не так циничны и беспредельны.

Они уже в третий раз доходили до железнодорожного моста и возвращались к отелю.

Света устала и замерзла, а старик пылал и возбужденно жестикулировал.

Когда поравнялись с отелем в четвертый раз и решили повернуть обратно, Света увидела Калтоева, он с кем-то разговаривал, стоя у парапета.

Странно, бросил банкет. Света со стариком шли по другой стороне улицы, и она никак не могла разглядеть, с кем разговаривает Калтоев.

– Давайте подойдем к реке, – предложила она старику. Любопытство был ее тайный порок, как, впрочем, и многих женщин.

Старик смело двинулся на мостовую, подняв руку, чтобы проезжающие машины пропустили их.

Он не знал, что в России этого жеста никто не понимает, вернее, понимают его совершенно в другом смысле.

Тут же потрепанные «Жигули» притормозили у обочины.

– Куда ехать, отец?

Старик растерянно оглянулся на Свету, а та грубовато ответила водителю:

– Вали отсюда, чайник.

Впрочем, совсем беззлобно. Ее сейчас занимало другое – она узнала человека, с которым беседовал Ахмат.

Тот что-то показал Калтоеву, и они двинулись к отелю.

Света отметила это про себя, не придав, впрочем, большого значения увиденному.

А еще через двадцать минут их ждало настоящее развлечение. Здоровенный мужик, высосав из горла полбутылки водки, разделся и сиганул в воду.

Пайпс ахнул, а Света залилась счастливым смехом.

Кстати, женщина, которая сопровождала мужика, тоже смеялась:

– Триша, ты настоящий герой! Настоящий русский медведь! Боже, как я люблю Россию!!!

Был в их романе какой-то надрыв, какая-то червоточина, и весь он окрашивался мрачными тонами.

В Америке у Чарли были любовники, трое. Это были веселые и сильные парни. Они регулярно занимались сексом по пятницам, специально отводя для этого время и место. Слово «love» они произносили часто, но только в смысле физическом, например «make love». С ними было приятно, просто и легко.

Потом они разбегались на неделю, каждый занимался своими делами, чтобы в пятницу снова встретиться, сходить в бар, а потом заняться любовью.